Чтение онлайн

В конверте оказалась и фотография Алимджана. Айкиз долго рассматривала ее. Алимджан за эти месяцы нисколько не изменился, даже, кажется, помолодел. Видно, занятия не отбили у него ни сна, ни аппетита. Лукаво щурясь, Айкиз покачала головой и погрозила карточке пальцем: «Ай, ай, дорогой муженек, уж не лодырничаешь ли ты в городе, уж не проводишь ли дни в легкомысленных забавах?» Но тут же и рассмеялась: настолько невероятным показалось ей это предположение.

Нет, Алимджан не изменит ни ей, ни своей цели!.. И надо поскорей ответить ему, обрадовать вестью о том, что план освоения целинной степи принят. Айкиз села за ответное письмо Алим- джану. Некоторое время она сидела, подперев еще не остывшую щеку твердым маленьким кулачком, припоминала со всеми подробностями, как прошло заседание бюро: ведь в

письме к мужу ничего нельзя упустить! Но вот перо быстро и уверенно забегало по бумаге.

«Бюро собралось в кабинете Джурабаева. Кабинет недавно побелили, убрали из него все лишнее, он стал просторней, светлее. На стенах портреты. В углу, на этажерке с книгами, огромный куст хлопчатника. Посредине кабинета, впритык друг к другу, стоят два стола: вместе они напоминают молоток с длинной ручкой. Один из сто- лое, - тот, что подлиннее, - покрыт новеньким ярко-алым сукном, это придает кабинету какую-то праздничную торжественность.

Праздничность обстановки была под стать нашему настроению. А с улицы, к тому же, веяло весной… В окна стучали ветки яблонь; из того окна, что выходит на улицу, видна была залитая солнцем площадь с выстроившимися в ряд «легковушками».

В кабинете, кроме членов бюро, собрались председатели алтынсайских колхозов, директор и агроном МТС, инженеры-проектировщики, работники водхоза.

О плане освоения целины докладывал Смирнов. После первых же его слов в руках у собравшихся зашелестели блокноты; выступление Смирнова всех заинтересовало.

Ты знаешь его манеру выступать: он говорит так, будто спорит с кем-то. Так и теперь: протерев белоснежным платком очки, инженер принял воинственный вид и ринулся в наступление.

–  Товарищи! Почему мы пришли к вам с этим планом именно сегодня? Почему не думали о целине раньше, несколько лет назад? Да в том- то и дело, что думали, но думы наши, как зимнее солнце: светили, а не грели. Район наш, - и вы это прекрасно знаете, - страдал от безводья. И только недавно мы с боем отвоевали у горных рен воду для наших полей. Но если раньше земля пропадала без воды, то теперь вода пропадает без земли! В жизни всегда так: одно цепляется за другое; мечты - свершаются, а свершения - рождают новую мечту. И нет остановок на нашем пути в будущее.

Взгляд Смирнова стал вдруг колюч, словно среди собравшихся обнаружился противник нашего плана.

–  Но, может быть, нам следует отложить это дело? Не торопиться с освоением целины? Ведь этот год не последний; в запасе у нас, как сказал поэт, вечность. Что ж, можно, конечно, и подождать, время терпит. К тому же, из всех человеческих занятий ожидание - самое бесхлопотное. Но сколько мы будем ждать? И почему мы должны ждать? Если в запасе у нас вечность, решение того или иного вопроса можно вечно откладывать. Нет, товарищи, то, что можно решить сейчас, надо решать сейчас. Возможности у нас есть. Мы все обдумали, взвесили, подсчитали и пришли к выводу: да, надо поднимать целину нынешней весной. И уже следующей осенью наши колхозы соберут хлопка больше, чем в прошлом году, и страна наша станет богаче. Имеем ли мы право лишать ее этого богатства?

Поспорив с безмолвствовавшей аудиторией, Смирнов приступил к делу и подробно изложил наш план, разделив его на три «подплана»: сначала надо поднять еще на несколько метров плотину Алтынсайского водохранилища и соорудить круговую дамбу, протяженностью в два километра. Вторым, главным мероприятием будет освоение целинной степи, прилегающей к тем землям, которые мы засевали хлопком в прошлом и позапрошлом годах. А это выдвигает перед нами третью задачу: создать в целинной степи новые поселки и переселить туда колхозников из горных кишлаков: «Ведь там безземелье, не жизнь у них - маята!»

Указка Смирнова, слоЬно челнок, сновала по висевшей на стене, карте. Слушали инженера внимательно. Пристально следили за его указкой.

Джурабаев задумчиво поглаживал свою рано поседевшую голову. Было тихо-тихо. Только яблони шелестели за окном, напоминая нам о весне, горячей поре

пахоты и сева. А я еще услышала далекий, волнующий душу гул тракторов… Или мне это показалось?

После того как Смирнов рассказал об объме предстоящих работ, о ресурсах, о предполагаемых затратах, Джурабаев, поднявшись, спросил, есть ли желающие выступить, имеются ли вопросы к докладчику.

И тут над столом выросла грузная туша нашего Кадырова.

Прости меня, Алимджан, за эту «тушу». Если бы я писала тебе до бюро, я не употребила бы этого слова. Ты знаешь, я не люблю Кадырова, но в последнее время у меня не было причин враждовать с ним. Когда-то он сопротивлялся нашим планам, а потом стал гордиться тем, что онн проведены в жизнь. Мы - начали, он продолжил наше дело. Колхоз теперь получает хорошие урожаи, и мне казалось: когда мы вступим в битву за еще большие урожаи, Кадыров поддержит нас. Ведь он понял, какие выгоды колхозу, да и ему, сулит освоение новых земель.

Но Кадыров… Впрочем, послушай лучше самого Кадырова. Я же добавлю только, что меня насторожил уже один его вид: лицо и шея у него побагровели, на лбу выступил пот, глаза помутнели от угрюмой злобы: казалось, на него взвалили тяжеленный жернов, и он зол на тех, кто заставил его тащить эту ношу. Так он выглядел… Но важности, однако, не утерял и начал свою речь в нравоучительном покровительственном тоне.

–  Заносимся, дорогие товарищи, заносимся!.. Или вы забыли о позапрошлом годе? У некоторых, верно, память короткая. Девичья память.
– Это был камешек в мой огород, и Кадыров даже хохотнул, но как-то неуверенно: видно, сомневался, поддержат ли его другие.
– Но мы-то помним, каким крепким орешком оказался для нас Алтынсайский массив! Едва разгрызли… Что и говорить, дело мы сделали хорошее. И потрудились на славу. Мы все силы отдали борьбе за хлопок! Мы всю душу вложили в эту борьбу!.. Но если мы каждый день будем резать по барашку, так никакого стада не хватит! Если каждый год совершать подвиги, - можно и выдохнуться. Посудите-ка сами: не успели мы отдохнуть, набраться сил, насладиться плодами своего труда, и уж надо снова закатывать рукава! Может, Умурзако- вой и приятно витать в облаках. Она вам пообещает и звезды с неба достать! Ей опять захотелось пролезть в «новаторы»! Но мы - практики, а не мечтатели.
– Оратор вытер платком толстую, багровую шею и, отдышавшись, продолжал: - Я, конечно, не против освоения целины, товарищи. Но целина - это вам не Алтынсайский массив: ее с наскока не одолеешь! Если даже земля там и плодородная, - а многие (В, этом сильно сомневаются, - то все равно, оцирда мы возьмем средства, людей, машины?.. Я уж не говорю о переселении колхозников. Плохо вы знаете людей, товарищ Умурзакова! Не так-то просто сдвинуть дехканина с насиженного места. Да к тому же, нак я понял, для них надо строить новый поселок? А может, мы сегодня уж и коммунизм построим, чтоб не затягивать дело? Как, товарищ Умурзакова?.. Вам мало задач, которые стоят перед нами сегодня, вы хотите призанять их у завтрашнего дня?.. Но завтрашний день торопить не надо, он сам к нам придет! И я так скажу, дорогие: протягивай ножки по одежке. Дай бог текущий план выполнить. А с целиной придется обождать. Жи- вем-то, и правда, не последний день.

В общем, Кадыров затянул старую песню. Он все время 'обращался почему-то только ко мне, да еще на «вы»: но не его наскоки обозлили меня. Мне обидно, что я ошиблась в своих предположениях. Я-то думала, что Кадыров теперь с нами, а он снова встал на дыбы. И я не могу понять, почему… Да, дорогой Алимджан, не понимаю я Кадырова…»

Когда слово попросила Айкиз, Кадыров побагровел еще больше: казалось, с его тугих щек, с наголо обритого, гладкого, как бильярдный шар, затылка вот-вот потечет рдяная краска. Он взглянул на председателя райисполкома Султанова, который что-то писал в своем блокноте: потом перевел взгляд на Джурабаева. Секретарь райкома постучал кончикОм самописки по мраморному пресс-папье, призывая к порядку (хотя в кабинете и так было тихо), и поощрительно кивнул Айкиз. Кадыров, словно ожидая удара, по-бычьи нагнул над столом голову…