Сердце Молнии
Шрифт:
— Почему молчал?
— Не хотел, чтобы ты спешила с поисками её клана.
— А причина?..
Он развёл рукой, отворачиваясь от комода, будто та была совсем очевидна:
— Кайдена только обрела безопасный дом. И мы вдруг лишим её этого, чтобы передать незнакомцам?
— Клан — это её настоящая семья.
— Будто кровные узы — обязательно залог чего-то хорошего.
Он выразительно посмотрел на Дэйзи — она лучше, чем кто-либо, должна была понимать: родная кровь ещё не гарантирует безопасность.
— Мне бы тоже хотелось, чтобы она осталась, —
Оин помрачнел, но промолчал. Рут действительно стала непоседой. Рикса только успевала маскировать её пыльцой тихоцвета, отвлекающей взгляд и рассеивающей контраст между бледной, бесцветной кожей эруанки и её абсолютно чёрными волосами и глазами. Но её ауру или случайный выброс шиёсо было не скрыть.
— Не знаю, сколько ещё это будет сходить нам с рук, — продолжала Дэйзи. — А если бы, к примеру, Её Высочество увидела их?
— Вимзи не стала бы доносить.
— Она бы, может, и не стала. А другие? Мы не можем бесконечно рисковать. Если вскроется, что они у нас без дозволения, — Дэш лишится прав на опеку.
Она перехватила тяжёлую шкатулку из одной руки в другую, звякнув баночками внутри.
— Ты пойми, Оин, дело ведь не только в риске. Ещё и средств у нас маловато. Нам и так в хороший солрин обходятся пансион близнецов и академия Сивера. Их скоро догонят Рикса и Эйк. А из работников в доме только Дэш да я. Тод старается, но, сам понимаешь, на книгах сейчас мало что заработаешь, — она вздохнула как-то совсем тяжело, словно устала думать обо всём и сразу.
Оин надеялся, что Дэйзи пропустит последнее замечание, но она сказала:
— А ты увяз в долгах. Которые, к слову, тоже висят сейчас на Дэше.
Он отвернулся. На шее, будто вновь стянулась одна из удавок Вимзи.
Если бы не этот клятый долг, рассмотрел бы Дэш возможность оставить эруанок у себя насовсем как ещё одну часть семьи?
Думать о том, что он своим неосмотрительным шагом, использовав теневую в амбаре, лишил этих двоих будущего, было почти невыносимо. Он боялся, что их отправят в какую-нибудь убогую резервацию вроде «Мерли», что находится в затоне реки Нуры на границе с Далиром, где условия для жизни много хуже, чем в Рогозовых трущобах.
Дэйзи, кажется, уловила ход его мыслей и чуть смягчилась:
— Давай так. Я пока не стану никуда сообщать о Кайдене. Но поищу сведения о кланах видящих и проверю резервации. Если место и люди окажутся достойные, тогда мы решим этот вопрос.
Он кивнул: это было разумно. Но у него тоже было предложение.
— Если я смогу снять с Дэша бремя своего долга, вы подумаете, как оставить эруанок в доме насовсем?
Дэйзи внимательно изучила его взглядом, проверяя серьёзность его намерений. Потом мягко улыбнулась и сказала:
—
Только войдя в комнату, Рэйна сообразила, что забыла захватить с собой свечи. Внутри было слишком темно, но нетерпеливый стук заставил её отложить поход вниз.
Снаружи окна сидела почтовая горная галка, застигнутая дождём, хохлилась и недовольно крутила головой. Рэйна поторопилась впустить её и сразу заметила, что письмо отца, которое она так ждала, снова отсутствует. А вместо него к лапе птицы привязан небольшой тёмный предмет.
Она так и застыла, увидев его, чувствуя, как внутри всё стягивает и съёживается, как от внезапного холода, пробравшегося под кожу.
Рэйна опомнилась, когда галка щипнула её. Выйдя из оцепенения, она подцепила предмет за шнурок подвернувшимся под руку гребнем, и осторожно, стараясь не коснуться его, освободила птицу от ноши. Затем сунула ей в клюв два фоли. Получив оплату, галка тут же хлопнула крыльями и растворилась в ночи, оставив Рэйну наедине с неприятной посылкой.
Разговорный амулет — вещатель — тёмным пятном лежал на подоконнике. В скудном свете редкого уличного фонаря безликий сиенитовый камень казался мёртвым и будто втягивал в себя последние остатки света и звуков.
Рэйне понадобилось время, чтобы побороть знакомое отвращение — не к самому предмету, а к тому, кто стоял за ним — и решиться коснуться его.
Стоило ей сделать это, как чёрная пелена заволокла ей глаза.
Сколько ещё ждать?
Рэйна вздрогнула, глядя, как из мрака к ней выступает силуэт, сотканный из зыбкой тени, гуще, чем сумрак, застывший в комнате. Высокий, широкий в плечах… И такой пугающе настоящий, что на миг показалось: стоит протянуть руку — и пальцы наткнуться на плоть.
От этой мысли её едва не передёрнуло.
— Фиел.
Где твоя вежливость, Рэйна-вей? — его голос звучал прямо в её голове — каждое слово как глухой удар по камню. — Внешний мир испортил тебя.
Тень шагнула ближе, искажаясь в пространстве, как чернильная клякса в тёмной воде, и повторила:
Сколько мне ещё ждать?
Рэйна выпрямилась и с усилием заставила свой голос звучать ровно.
— Мы договорились, Фиел-дан — до моего полнолетия.
Ты зря тратишь моё время. И себя — на эти бессмысленные поиски.
— У меня ещё месяц, — с напором произнесла она. — Или ты не человек слова, Фиел-дан?
Не испытывай меня!
Он вскинул руку к её горлу, но та прошла сквозь него, как дым. И всё же Рэйна ощутила его намерение, будто ледяные пальцы в самом деле сомкнулись на её шее.
Я устал от твоей бестолковой беготни по цветочным землям! Ты впустую истратила год, пичкая себя жалкими иллюзиями. Просто чтобы оттянуть неизбежное.