Чтение онлайн

Но эта мысль уже потянула за собой следующую, более колючую: если Рэйна не так уж важна, не грозит ли ей опасность?

Он раздражённо провёл рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть эту путаницу.

— Откуда такая спешка?

— Думаю, это из-за того, что я написала отцу об успехах в поисках артефакта.

— Есть зацепка? — в голосе Оина прозвучала неподдельная надежда.

— Никаких. Я солгала.

Рэйна виновато опустила голову.

— Знаю, это ужасно. Просто… я не хотела, чтобы отец решил, будто я бездействую. А теперь ещё

я думаю, — она замялась, — думаю, что Фиел перехватывает мои письма. Это объясняет его нетерпение. Если он видел их, то думает, что артефакт вот-вот найдётся…

— А это грозит расторжением союза.

— Да, — она отошла от комода, беспокойно теребя пальцами край своего пояса. — Но я не близка, Оин. Ни на шаг, с тех пор как передала дело господину Дэшеру. Ты не подумай, я не виню его. Твой дядя делает всё возможное, чтобы помочь мне. Делится всей информацией. Но её так мало…

Плечи её дрогнули и тут же замерли. Рэйна взяла себя в руки слишком быстро.

Оин смотрел на неё, слушая, как свеча на комоде поедает фитиль, как тяжело барабанят за окном редкие дождевые капли, и не знал, что сказать. Всё, что хотел — не подходило. У неё пытаются отнять время — а она переживает за других, думает о долге. У него не было толкового совета на такой случай.

Он прошёлся по комнате, будто движение могло разогнать нарастающую в груди тяжесть, и спросил:

— Почему отец не дал тебе вещатель, чтобы вы могли быть на связи в любой момент?

— Так не принято, — сказала Рэйна. — Вторгаться в чужие мысли — то же, что смотреть на чужое шиёсо. Такое позволяют только…

Она осеклась. Но он и так понял: самым близким. А Фиел таковым не являлся. Он вторгся в её мысли на правах наречённого, будто уже считал себя хозяином её жизни.

От этого живот Оина скрутило болезненным спазмом, будто в него воткнули нож и провернули. И сквозь сумятицу чувств, он услышал её тихое:

— Наверное, лучшее, что я могу — это послушаться и вернуться домой.

— Ну вернёшься ты, и что дальше? Прыгнешь прямо в ловушку клятого Сиенита и лишишься последнего шанса найти артефакт.

— Не могу же я сидеть сложа руки! — Рэйна обошла его, заглядывая в глаза. — Если с отцом что-то случилось…

— Или с ним всё в порядке, но случится, когда Сиенит заполучит тебя.

— Не говори так! — ужаснулась она. — Я всё ещё надеюсь, что слово Фиела не пустое.

— Надеешься, когда он уже опустился до угроз?

— Пойми, я должна знать, если нужна своему народу. Или хотя бы предупредить Рюну об опасности.

— А о себе ты подумать не хочешь?

— Моя сестра может погибнуть, а ты!.. — её голос сорвался, как тонкая струна.

— Погибнуть от союза? — взгляд Оина потемнел, а потом голос его стал жёстче. — Значит, сестре своей ты не позволишь выйти за этого упыря, а сама — пожалуйста. Ведь только ты должна жертвовать собой, не так ли?

— Ты не понимаешь…

— Так ведь и ты ничего не объясняешь толком!

Оин

умолк, испугавшись своей резкости. Он не хотел повышать голос. Само как-то вышло. Да и Рэйне не с чего было объясняться перед ним. Это ведь её жизнь. Её выбор. А кто он в её мире?

Сын вора.

Ему вдруг захотелось уйти, чтобы не видеть, как она сама себя уговаривает залезть в пасть к монстру. Но что-то удержало на месте.

— Как думаешь, что такое артефакт? — спросила вдруг Рэйна, подходя ещё ближе, чтобы он мог расслышать её шёпот.

— Шэйна Аэл? Это, ну… — он пожал плечами: при нём были одни домыслы. — Камень из нефрита, заряженный Штормовым Древом?

— Это Древо заряжено им. Шэйна — переводится, как «Сердце». Аэл — «Молния».

— Сердце Молнии?

— Да. Помнишь, я говорила тебе, что мой род идёт от первой Молнии? — он кивнул. — Так вот, Молниями среди нас называют тех, кто пробудил дар, — как мои сестра и брат.

Оин замер. Мысли сложились так быстро, что казалось: кто-то резко выдернул почву у него из-под ног, а он почему-то ещё продолжал стоять.

— Так Шэйна Аэл — это… настоящее человеческое сердце?

— Да.

Смысл догнал его с опозданием.

— Ты ищешь сердце своего брата?

Рэйна кивнула и отступила, будто опасалась, что правда вызовет в нём отвращение — и к ней.

За окном с новой силой ударил дождь, заставив пламя свечи на комоде беспокойно всколыхнуться. Оин отвернулся от Рэйны и отошёл, чтобы прикрыть окно. Но сквозняк уже проник в него, холодя и намертво стягивая нутро в тревожный узел.

Когда он вновь повернулся, Рэйна смотрела уже не на него, а на грозариум, внутри которого неугомонно сверкала крошечная молния.

— Как это случилось, что сердце твоего брата… — очутилось в Древе?

Он не смог договорить.

— Райден пробудил дар незадолго до своей смерти, — начала она немного издалека. — Это был большой праздник. Всё-таки первый наследник клана стал Молнией! Особенно если учесть, что никому из последних наиров не посчастливилось пробудить шиёсо.

— И что случилось потом?

— Немыслимое, — Рэйна оторвалась от грозариума — в её глазах стеклом застыли слёзы. — Иш’Дан очнулся от векового сна и толкнул гору, уничтожив один из трёх сдерживающих его артефактов. Тот, за который отвечал наш клан.

Она покачала головой, будто до сих пор не веря в случившееся.

— Это произошло два года назад? — спросил Оин.

— Откуда ты?..

— Сама говорила. А ещё тогда всю северную Ивею потрясло землетрясение…

— Это было дыхание Иш’Дана!

— Я и не спорю. Просто пытаюсь выстроить цельную картину.

Он прислонился спиной к подоконнику, задумчиво потирая шею.

— Значит, Райден отдал своё сердце вместо уничтоженного артефакта?

— Ему пришлось. Это долг тех, кто рождён в главной клановой ветви — беречь остальных от подобной участи.