Сердце Молнии
Шрифт:
— Лучше скажи, почему я не получаю писем от отца? — резко перебила она, не давая страху укорениться.
Фиел встал над ней, давя своим присутствием — тяжёлым, как нависший над головой валун, от которого некуда отступить.
Если переживаешь, почему бы тебе не вернуться и самой не взглянуть на него? — голос его сделался почти ласковым, что только сильнее пугало. — Последуй моему совету, Рэйна-вей, и поступи, как прилежная дочь гор — отправляйся домой. Иначе я потеряю терпение. И тогда уже не тебе, а твоей сестре придётся
Рэйна не сдержала резкий вдох.
Она не могла видеть черты его лица, но готова была поставить свой меч на то, что Фиел усмехнулся, выдавив из неё эту крупицу эмоций.
Надеюсь, ты не пала настолько, чтобы спутаться с ним? — его тень склонилась ближе. — Думаю, что нет. И правильно. Ведь ты — моя.
Слова сдавили ей горло сильнее, чем могла бы это сделать его рука.
Помни об этом. Особенно когда пугаешь моих людей своим рэн-маи. Они и сами не промах. Кто-то из них может захотеть отомстить сыну Теневого вора и принести его голову в дар твоему клану. Ведь месть — дело чести.
Страх сковал острым льдом сердце Рэйны и медленно расползся вниз вдоль позвоночника. Но взгляд её не дрогнул.
— Месяц, — повторила она.
Тень Фиела замерла, словно натянутая струна, готовая сорваться. На миг Рэйне показалось, что он вот-вот проявится перед ней во плоти. И ей стало страшно…
— Эй, Нефритовая, открой.
Кто?..
Голос за дверью прозвучал слишком живо для вязкого мрака, окружившего её. Рэйна вздрогнула и выронила вещатель. Тьма схлынула так же внезапно, как накрыла её.
— Что ты тут делаешь? — прошептала она, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы показаться самой.
— Я отнёс Никаса в постель и решил заодно закинуть тебе это.
Оин протянул ей свечи и карманный тлец для вызова огня в качестве извинения за недавнюю перебранку, и глянул в темноту комнаты за её спиной.
— С кем болтала? С Тодом?
— С чего бы ему быть здесь?
— Я слышал чей-то голос.
Рэйна приоткрыла дверь шире, демонстрируя ему пустоту.
— Тода здесь нет.
— Его всегда нигде нет, пока он там не окажется.
За дверью комнаты напротив скрипнули половицы — Оин ухмыльнулся: невидимка был у себя. И наверняка подслушивал.
— Спасибо за свечи.
Он кивнул и заметил, что у неё дрожат руки, пока она зажигала тлец. В доме не было так уж прохладно. Оин понял, что всё ещё наблюдает за ней, когда Рэйна взялась за дверную ручку, намекая, что ему пора. Он и так собирался вернуться к дивану и кинуться лицом в подушку, страшно вымотавшись за день. Но в последний момент придержал дверь ладонью, не давая ей закрыться.
— Оин, прошу…
— Что стряслось?
Рэйна отвернулась, слишком быстро, будто не хотела, чтобы он успел поймать переживание на её лице. Это лишь усилило его подозрения: что-то неладно. Если бы он не знал её хоть немного, то решил бы — это страх в её глазах.
Может, это он
— Мне из тебя что, клещами тащить?
Она насупилась, но всё-таки впустила его и тихо затворила дверь.
Оин обшарил взглядом всю комнату — что-то не давало ему покоя. Как только он вошёл, волосы на затылке приподнялись, словно от чьего-то незримого присутствия. Он провёл по ним ладонью, отгоняя неприятное ощущение. В остальном здесь был порядок: кровать — заправлена, стол пустовал, на спинке стула висела аккуратно сложенная туника. Странно. Тут почти ничего не изменилось с тех пор, как комната принадлежала ему. Всё выглядело так, будто ею почти не пользовались. Словно Рэйна старалась не оставить о себе и следа, только пережидала в ней время.
Единственное, что выдавало её присутствие — меч, запертый в ножнах, поставленный у изголовья кровати. И грозариум, который тихо потрескивал и сверкал с прикроватной тумбы, как осколок грозового неба. Видимо, эта вещица и впрямь пришлась ей по душе. Оин испытал бы досаду, что вся благодарность за это досталась Тоду, но сейчас его волновало другое.
Он повернулся к Рэйне и развёл рукой, показывая, что готов слушать. Она отошла от двери и замерла у комода, собираясь с мыслями.
— Я переживаю за отца, — начала она непривычно глухим голосом. — Последние дни никак не могу связаться с ним. Почтовые птицы улетают в Сэл’Тарн и возвращаются оттуда с платой, но без ответа.
— Через вестник связаться не пробовала?
— Мы не используем их — этой магии не пробиться за Край.
Голос её хрипнул. Рэйна потянулась к графину на комоде, налила себе воды, смочила горло и продолжила:
— В общем, я поговорила с Фиелом. Хотела узнать, в здравии ли отец. Но он намеренно оставил меня в неведении.
— Для чего это ему?
— Давит. Он хочет, чтобы я немедленно вернулась, поэтому и подогревает мою тревогу.
— Но у тебя осталось время.
— Осталось… — она усмехнулась безрадостно. — Только Фиелу плевать. Он потерял терпение.
— Погоди, — Оин нахмурился. — Ты сказала, что поговорила с ним?
— Мы общались через вещатель.
Она повернулась и указала на пол, где возле кровати в глубокой тени лежал небольшой предмет вроде амулета. Оин сделал было шаг к нему.
— Не трогай.
Он остановился.
— Так вот, кого я слышал.
— Ты не мог ничего услышать. Мы говорили… мысленно.
А ему казалось, что он отчётливо уловил посторонний голос. Может, принял за него бубнёж из комнаты мальчишек?
— Ладно. Что ещё сказал тебе этот Сиенит? Только не отпирайся. Я же вижу: на тебе лица нет. Ты рассказала про отца, но это ведь не всё?
Рэйна помолчала, буравя взглядом пол. Потом сказала:
— Фиел пригрозил: если я не вернусь в ближайшее время, то моей сестре придётся исполнить долг перед кланом вместо меня.
Оин выпрямился, не понимая логики угрозы. Неужели для союза Сиениты могут взять другую? Что-то в этом не сходилось. Ведь Рэйна — наследница. Ради неё этот Фиел и ждал целый год. А теперь не может потерпеть ещё месяц и готов так легко переключиться на другую дочь грозового клана. Как-то нелепо.