Сердце Молнии
Шрифт:
— Тебе лучше присесть. Эта штука может хорошенько встряхнуть мозги.
Рэйна отстегнула меч, стёрла ладонью пыль со стола и взобралась на его край, наблюдая, как Оин сосредоточенно изучает инструкцию, выгравированную на внутренней стороне крышки шкатулки.
— Тут на ардагарском. Написано: «Откройся гласнику».
— И как мне это сделать?
— Сейчас разберёмся.
Он отложил крышку и взял само устройство, — оно походило на крупную камею из гладкого мутного адуляра. В детстве он бывал свидетелем того, как к отцу приходят люди — тихо, по одному — чтобы использовать гласник. Тогда это казалось
— Имей ввиду, когда он пробудится, действовать придётся быстро. Связь будет ненадёжной и недолгой. А дважды рисковать мозгами не стоит.
Рэйна нетерпеливо поёрзала на месте, когда Оин поднёс к ней устройство и вдруг остановился.
— Что не так?
Он смотрел на камень в своей ладони, размером с огонёк силы, спрятанный внутри неё, и засомневался.
— Должен предупредить: эта штука впитает часть шиёсо.
— Знаю. Цепляй.
— Я просто боюсь, если он возьмёт больше, чем нужно, ты можешь…
— Просто сделай это! — настояла Рэйна.
«Лучше уж так, чем выйти за Фиела», — он помнил.
Оин поджал губы, всё ещё сомневаясь.
— Я могу сама, — она протянула руку, чтобы забрать гласник, но он не позволил.
Он уже жалел, что предложил ей эту опасную затею. Но придвинулся и осторожно приложил устройство к её груди, чуть сдвинув пальцем край ворота рин-тары, чтобы гласник плотнее прилёг к её коже.
Рэйна дрогнула от его прикосновения и прохлады камня. И тихо ахнула, когда гласник прицепился к ней, словно жук, почуявший под собой опору, и медленно пустил жало, протянув его к сердцу, как острую спицу.
— Как неприятно, — поморщилась она.
— Не трогай, — Оин удержал её руку, когда та потянулась к камню, чтобы поправить.
— Но мне больно. Разве так и должно быть?
— Ему нужно шиёсо. А твоё… спрятано.
Она стиснула зубы, терпя, пока гласник ищет в ней силу. Но вскоре её дыхание сбилось, и Рэйна, не выдержав, схватилась за плечи Оина, чтобы опереться. Он замер, не переставая хмуриться и внимательно следить за ней. Даже в свете одного фонаря было видно, как сильно напрягаются жилы на её шее и бледнеет кожа.
Вскоре гласник налился мягким зелёным сиянием, вытягивая шиёсо, как присосавшийся клещ. Только бы не всё до капли.
— Попробуй позвать отца, — сказал Оин, когда показалось, что камень достаточно напитался.
Рэйна зажмурилась, собирая силы.
— Ну как?
Она помотала головой:
— Не получается, — и тяжело задышала. — Видимо… моей силы не хватает… для такого. Слишком слабая…
— Ерунда! Просто сосредоточься. Думай об отце.
Она зажмурилась сильнее. На висках проступили вены. На лбу — испарина.
— Нет… не выходит…
Оин только успел перехватить её снова за запястье, чтобы она не сбила гласник.
— Нельзя!
Он и сам был готов сорвать с неё эту штуку. Но камень позаимствовал почти всю силу Рэйны, соединяя её с сердцем одной только тонкой нитью шиёсо.
— Снимешь его — умрёшь, — предупредил он.
— И что… предлагаешь?..
Рэйна подняла голову и посмотрела на
Он сжал её руку.
— Пробуй ещё!
Меньше всего ему хотелось причинять ей боль. Но несмотря на шевельнувшийся внутри страх, он понимал: повернуть процесс вспять обойдётся дороже. Ему требовалось лишь понять — почему у неё не выходит. Они ведь сделали всё, как надо. Навряд ли чары самого гласника ослабли — вон как жадно тянет из неё силы.
Тогда что?
Всё должно быть предельно просто: берёшь, цепляешь, тянешь связь…
Вот оно!
Рэйна ведь никогда не использовала силу и могла не понимать, как ухватить её. А у него был хоть теневой, но опыт.
— Эй, — позвал он, наклоняясь ближе. — Не ищи отца. Настройся на шиёсо. На то, что вытянул гласник. Ты же чувствуешь это? Представь… что сила — это клубок нитей. Ты можешь потянуть за одну из них.
Оин сделал паузу, давая ей время. Чувствуя острые мурашки, от её прерывистого дыхания на своей шее.
— Твоя связь с отцом уже есть. Нужно только выбрать нить, — повторил он.
Рэйна долго не открывала глаза, силясь сделать, как он сказал. Стискивала руками его рубашку. Оин видел — она пытается. Ощущал, будто её усилие — его собственное. Будто её шиёсо — его. Будто кто-то тянет его самого за тонкие, невидимые струны в груди.
Если бы он только мог передать ей это чувство…
И вдруг всё, как оборвалось.
Рэйна вскинула голову.
Оин!
Он увидел, как её зрачки резко сузились до двух точек, глаза закатились, и успел подставить плечо, чтобы она уткнулась в него лбом. Сердце его тяжело сорвалось с ритма, будто кто-то ударил изнутри. Но он прислушивался не к нему, а к тихому, но частому дыханию Рэйны.
Его ладонь осторожно легла ей на макушку, без лишнего движения, чтобы ничего не нарушить, не задеть гласник.
А вокруг затаился дом. Оин остался с ним один на один. И с беззащитной Рэйной.
Хоть бы получилось…
Глава 23. Затаённая брешь
Мир рванулся из-под Рэйны, будто весь в одночасье провалился в пропасть.
Она не успела вдохнуть, как её резко и без опоры потянуло прочь от Оина. Выбросило за пределы тела. Она пыталась звать его, ухватиться — за мысли, за голос — но он не слышал, оставшись где-то далеко в темноте старого дома, пока её уносило всё дальше и дальше, словно на разогнавшейся колеснице.
Сознание ударилось о темноту — безболезненно и в панике заметалось, увязло в трясине неясных образов и звуков. Но Рэйна оттолкнула цепкий страх, отбилась от него и сосредоточилась.
Отец!
— …хотел поговорить…?
Знакомый голос на привычном языке вытянул её из тёмного болота.
Чувства медленно прояснились, как от долгого сна. К Рэйне пришло зрение, нечёткое, но она хорошо различила место, где оказалась: в комнате, обшитой тёплым деревом с выстланным циновкой полом — личной переговорной наира. Но взгляд её против воли сосредоточился на лампадке, выставленной на низком столе среди свитков и книг, внутри которой ровно мерцал свет запертой круглой молнии.