Сердце Молнии
Шрифт:
Облизав пересохшие губы, он сделал шаг.
Дверца за ним бесшумно затворилась сама собой, отрезав от остального мира. Дом поглотил его, как голодный левиафан.
Оин не остановился. Он должен был увидеть всё своими глазами.
Вскоре лестница вывела его в просторное помещение с голыми каменными стенами. Взгляд сразу выхватил обугленный бесчисленными разломами центр пола.
Он уже видел такое. В Мунране. В доме Амми.
Отец Амми, господин Симит, — несведущий идиот — сгубил себя и свою семью в погоне за лёгкой наживой. Тогда
Оин медленно поднял свечу и оглядел стены, испещрённые знаками, считывая с них сложные схемы: печати сдерживания, печати стабилизации, печати подавлений… и Пекло знает, что ещё. Распознать все заклинания не хватало знаний. Одно было ясно: здесь задействовали сильнейшую защиту, латающую бреши прямо на ходу.
Как же вышло тогда, что твари прорвались сквозь неё?
Взгляд скользнул дальше и остановился на знаке ключа, где сходились узлы нескольких схем, — он был перечёркнут. Не когтями, не зубами, а человеческой рукой, безжалостной и аккуратной.
Оин смотрел на ключ и не мог отвести глаз, чувствуя, как спирает под рёбрами дыхание. Перед ним вновь возник монстр, убивший мать. Только на сей раз им оказалась не жуткая тварь из кошмара, а всего лишь человек — его отец. Это он впустил Пекло в их дом. Он оставил дверь для него открытой. И сделал это намеренно.
Оин думал, что всё в нём давно перегорело к этому человеку. Но ощутил, как болезненно обрывается последняя нить, лопнув где-то в самом сердце. А в голове остаётся всего одна холодная мысль: он убьёт его.
Он закрыл глаза, стараясь вернуть себе контроль, хотя бы над дыханием. Но следом пришло другое отрезвляющее осознание: в доме всё ещё небезопасно.
Рэйна.
Оин резко повернул к лестнице, сдерживая шаг, чтобы не погасить огонь.
— Прости, что задержался!
Выскочив на крыльцо, он встретил пустоту. Ни Рэйны, ни света от фонаря. Лишь шорох дождя по листве и каменной плитке.
Террасы по краям тоже пустовали — только Сид и гнедая там лениво мотали ушами и хвостами.
Оин вынырнул из-под козырька, чтобы пройтись вдоль фасада, но свечи тут же потухли, оставив его в непроглядной темноте.
— Рэйна!
Никто не отозвался.
Он рванул обратно в дом. Влетел в холл и дрожащей рукой снова высек огонь.
Пламя вспыхнуло неровно, раздражённо шипя от капель, спадавших с волос, пока Оин вслушивался в неразборчивые шорохи, пытаясь различить шаги или голос — хоть что-то — сквозь шум крови, пульсирующей в ушах. Соберись! Он поглядел по сторонам: налево уходила прямая галерея — разминуться там они не могли, а двойные двери справа
Он поднял глаза туда, где зиял очаг, — на лестницу, уходящую из холла на второй этаж.
Страх вцепился Оину в горло. Но он упрямо шагнул ему навстречу, с трудом переставляя ноги, будто сопротивлялся сильному течению. Вид мёртвой монструозной бреши, поглотившей стену, часть потолка, расплавив семейные портреты и старинную лепнину, вызывал в нём глухой животный страх. Оказавшись поблизости, Оин различил слабый скрежет, доносящийся из стены: где-то внутри дышало разорванное пространство.
— Не плачь, Оин, скоро всё уладится, обещаю…
Голос матери резанул его, словно тонкое лезвие. Он почти узрел, как она проходит мимо, касаясь пальцами перил, и отчётливо ощутил густой аромат её духов. Сирень.
— Я уже написала Дэшу, чтобы он приехал за нами.
Оин сглотнул горечь под языком и обогнал видение. Но память оказалась быстрее. Он услышал обиженный топот собственных шагов прямиком из детства.
— Не поеду к Дэшу! Это всё из-за него!
Тогда он ещё не понимал истинной причины, почему мать и отец вечно спорят. Но имя дяди звучало всегда. А последняя ссора между ними и вовсе вышла слишком яростной и громкой.
Чьи-то руки потянули его за ногу.
— Вам придётся выйти оттуда, молодой господин!
Служанка попыталась вытащить его из-под кровати, куда он спрятался, чтобы переждать переполох. Он был уверен — отец ещё вернётся. Обязательно вернётся за ним.
— Вы слишком большой мальчик, чтобы устраивать сцены.
Он не помнил её имя. Только — как мать мягко отослала её собрать вещи. А сама опустилась рядом с кроватью.
— Оин…
Он слышал шорох её платья, видел длинные спадающие волосы — она никогда не убирала их, как прочие замужние женщины.
— Прошу, милый, вылезай.
Её рука потянулась к нему.
— Я обещаю, всё будет хорошо…
Её оборвал страшный крик.
Оин дёрнулся и обнаружил себя прибитым к стене собственным рваным дыханием. Очаг остался позади.
Оин едва смог пошевелиться, преодолеть последние ступени и завернуть в коридор. Свинцовое тело не слушалось. Трясущейся рукой он поставил подсвечник на тумбу и осторожно толкнул дверь комнаты, перед которой оказался.
— Ты напугал меня, — ахнула Рэйна.
Она стояла там возле стола, в одной руке сжимая фонарь, а во второй — деревянную, неумело выстроганную фигурку зайчика.
— Прости, что я без спроса. Мне стало не по себе одной. Я пошла в кабинет, но тебя там не оказалось. Вот я и решила, что ты где-то тут, — она развела руками. — Это твоя комната, да?..