Сердце Молнии
Шрифт:
Вскоре карета остановилась перед мраморной дорожкой, выложенной широкими плитами. Абелия при поддержке одного из стражей грациозно выпорхнула наружу и, не дожидаясь остальных, направилась навстречу целому выводку напудренных собачонок, спущенных с поводков служанками, ожидающими её возле лестницы.
Выбравшись на волю, Оин подал Рэйне руку, но та не заметила его жест, витая в своих мыслях.
— Боюсь спросить, что вас с ней связывает? — тихо пробормотала она, ступив на землю с видом, будто ей предстояло столкновение с Пеклом.
— И всё-таки спросила, — заметил он.
Она кинула на него
Дворец поднимался над ними светлым каскадом террас из бледного камня, сверкающего на солнце золотистыми прожилками. А высокие окна отражали небо, так ярко, что казалось, это само здание светится изнутри ровным голубым сиянием.
Пока принцесса впереди стягивала на себя внимание встречных придворных, липших к ней, как пчёлы к яркому бутону, Оин и Рэйна немного отстали.
— Так что между вами? — снова поинтересовалась Рэйна, пока у них ещё было время на разговоры. — Ты был личным выгульщиком её собак? Или особым прислужником?
Оин усмехнулся.
— Что ты там себе нафантазировала?
— Просто спросила.
— Всё не так интересно, поверь.
Рэйна кивнула, совсем неубеждённая, и отвернулась, рассматривать фиалковые знамёна на составных колоннах. Оин шёл рядом, кожей ощущая её напряжение, будто его щёлкали крошечные молнии. Он почти наверняка мог сказать — она злится. Только неясно на что. Может, планировала провести время с Тодом? Никто же не заставлял её ехать. Ещё дома, перед выходом, он сказал ей, что она не обязана сопровождать его, он ведь не к болотнику в гости собрался. Но Рэйна вскинула брови, будто и речи не шло о том, чтобы отказаться от поездки: «Ты сам представил меня принцессе, как напарницу», — ответила она, слишком всерьёз восприняв свою роль. Видимо, в Тригорье с этим понятием не шутили.
Им пришлось притормозить перед входной группой из каменных арок, и пропустить вперёд себя нескольких вельмож. Оин отметил необычное оживление во дворе: здесь всегда было многолюдно, но сегодня как-то особенно. Вдоль дальней ограды теснились бесчисленные кареты и дилижансы — будто вся столица разом съехалась во дворец на какой-то праздник.
Не успел он обдумать это, как к нему для приветствия потянулись первые руки. Двое щеголеватых молодых людей, бывших сокурсников, узнали его. Оин протянул им в ответ левую руку вместо отсутствующей. Те спохватились, неловко одёрнули свои, бормоча невнятные извинения, не понимая, как вести себя с калекой. И быстро ретировались обратно в толпу. Оин ничем не выдал досады, будто это его совсем не озаботило. Но что-то подсказывало Рэйне: это не так.
— Часто здесь бывал? — поинтересовалась она.
— Сколько у тебя сегодня вопросов.
— А от тебя ни одного ответа.
— Ну часто и что? Или ты всё про Вимзи?
— Про неё тоже. Вы кажетесь…
— Мы друзья.
— Я серьёзно спрашиваю.
— Я и отвечаю.
Оин в сотый раз поправил рубашку и вестник, пристёгнутый
— А что за история с её прозвищем?
Они замедлили шаг, пропуская группу придворных. Оин поклонился кому-то среди них. Рэйна повторила жест, не разбирая, кому именно они отдают почести.
Казалось, разговор оборвался, поэтому она вздрогнула, когда Оин коснулся её спины, чтобы подтолкнуть вперёд, и сказал:
— Если тебе так интересно, в день моего знакомства с Вимзи, она слиняла от своей охраны. Решила полюбоваться огненным представлением над Рыночной площадью, но заблудилась и забрела в Серый переулок, где, ожидаемо, влипла в неприятности.
— И ты, разумеется, спас её.
— Вообще-то… она — меня.
Рэйна удивлённо вскинула брови, проходя за ним в мраморный холл под высокие ребристые своды. Близнецы маячили где-то впереди, периодически сверкая в толпе рыжими хвостами. На входе всех встречала каменная чаша Цветения. Рэйна увидела, как многие совершают странный ритуал: берут из неё щепотку семян и бросают в длинные гипсовые кадки с влажной землёй. Некоторые семена в них уже проросли, какие-то — дали бутоны. Статная женщина рядом с чашей объяснила маленькой девочке, что это плата Цветению за удачу: чем быстрее семечко прорастёт, тем счастливее выдастся год.
— Ты не собираешься?.. — поинтересовалась было Рэйна.
Оин уже прошёл мимо, но замедлил шаг, чтобы наклониться к ней совсем близко, и прошептал:
— Это же просто семечки.
Рэйна замедлилась, коснулась уха и в нерешительности оглянулась на чашу. Но не стала задерживаться.
— Что там дальше с неприятностями и принцессой?
— В тот день я хорошо заработал на разломах, но, выходя от перекупа, наткнулся на пару пьянчуг, — продолжил Оин, уводя её в сторону от основного людского потока. — Они решили проверить, не завалялась ли у меня в кармане парочка лишних лури. Ну и… здоровяка я одолел быстро, наслав на него теневой морок. На этом моя «сила» иссякла, и черпать было неоткуда, ведь все пузырьки продал. А второй помельче, но пошустрее, уже кинулся на меня с ножом…
— И?
— Помню, как сверкнул его клинок перед глазами — думал: мне крышка. А он вдруг — раз — и рухнул на землю, так и не достав меня. Подняв глаза, я увидел её…
— Принцессу Абелию?
— Ага. Представляешь, она увидела драку и полезла. Схватила какую-то доску и приложилась ею от души по затылку того пьяницы. Только пискнула при этом так смешно: «вимз!». Как мышь. Ну я и стал звать её — Вимзи. Угостил за спасение элем. Потом узнал, кто она на самом деле.
Рэйна не удержалась и улыбнулась оттого, как точно он передал этот звук. Напряжение, сжимающее плечи, немного ослабло.
— Что скажешь, Нефритовая, утолил я твой интерес?
— Вполне.
— Вот и славно.
Он рассказал всё честно, умолчав лишь о том, что цветочная принцесса стала первой, кто не ответил ему взаимностью, сразу и без шанса отвергнув его «мимолётное наваждение», или как там она сказала. Абелия только прикидывалась вертихвосткой, но все знали, что она неприступнее горы Химэль. Тогда он вскипел, а сейчас был даже рад этому.