Чтение онлайн

Ещё через день покой спал, как тёплое покрывало с плеч в прохладной комнате. Вместе с тишиной в мысли Оина просочилось что-то другое — тёмное — идеи, которые казались логичными только в этой приглушённой ясности. Одновременно его, но чуждые. За неделю они пустили корни, и маятник терзаний метнулся к другой крайности, превращая мир вокруг в нереальную, картонную декорацию, а его самого в непутёвый сорняк, растущий вопреки всему. В глубине души Оин знал, что ощущения эти обманчивы, но внутренний шёпот убедительно объяснял обратное, вызывая у него невыносимое желание выскользнуть из самого себя, чтобы больше не слышать в голове

этот нарастающий гул.

Теневая отлично заглушала боль прошлого, но отравляла настоящее — он вдруг осознал это, отчётливо, как никогда.

Он старался не прислушиваться к довлеющему внутреннему шёпоту и держаться за рациональную мысль: «он справится». Это всего лишь очередное затмение. Нужно только переждать шторм, устроенный ему собственным разумом. Лучше всего с тем помогала постоянная занятость.

Оин продолжал штурмовать учебники, цепляясь за выверенные схемы печатей, как за поручни на расшатанном мосту, напоминая себе, что нельзя отвлекаться. Этот клятый экзамен — его последний шанс на достойную жизнь. Выучить предстояло ещё так много, а времени оставалось всё меньше. Он понял, что своей поспешностью достичь хоть чего-то, чтобы избавиться от чувства собственной бестолковости, загнал себя в угол, в котором с каждым днём оставалось всё меньше воздуха. В тюремной камере и то дышалось полегче.

Когда теневая перестала приносить облегчение, продолжая лишь усиливать внутреннее напряжение так, что реальность не могла сфокусироваться перед глазами, Оин понял: пора действовать. Признаться во всём Дэшу. Пусть сам решает, как с ним поступить. Пусть отправит его в каменоломни или к петле, если ему так будет угодно… Лишь бы это прекратилось.

Комната Дэша находилась по соседству с кабинетом. Не успел Оин постучать в дверь, как та сама распахнулась.

— Дэш, мне надо…

— Прости, я спешу. Не могу больше задерживать дилижанс.

Заметив на дяде дорожный сюртук и сумку, он придержал повинную.

— Куда собрался?

— В Таламир. Проверю кое-какие свидетельства.

— Это по делу Рэйны?

Дэш кивнул и глянул на время, проходя мимо часов в малой приёмной. Оин проследовал за ним к выходу.

— Ты напал на след отца?

— Доберусь до Таламира — там посмотрим. Дэйзи остаётся за главную. Рут и Кайдена — на Тоде. — Опершись на трость, Дэш открыл дверь, но прежде чем выйти, вдруг обернулся и спросил: — Ты помнишь, что у тебя завтра экзамен? Постарайся, Оин. Ты справишься.

Оин набрал в лёгкие воздуха, но ответить не успел — дверь за Дэшем уже закрылась.

Он вернулся в приёмную. Снаружи сиял солнечный день, а ему казалось, что в доме не хватает света, хотя все портьеры на окнах были распахнуты. Он неосознанно потянулся к сумке, но вдруг остановился. Слова Дэша, брошенные напоследок, сработали, как защитное заклинание. «Ты справишься». Все только и делали, что верили в него. От этого в груди шевельнулось странное чувство, похожее на… благодарность. Оин не знал, что с этим делать.

Он подошёл к комоду, порылся в верхнем ящике, где умещались все его вещи, отыскав там восстановленную бумагу на опекунство, украшенную размашистой подписью Дэша. Под ней чернел его собственный кривой росчерк, поставленный дрожащей рукой.

Оин во всех тёмных красках запомнил, как чуть не шагнул в пропасть в тот день. Хотел ли он снова подойти так близко к краю?.. В тот миг он готов был выполнить любые

условия, лишь бы заполучить ещё один шанс. Неужели его подкосит какой-то экзамен?

Его мысли нарушила душераздирающая музыкальная трель. Она донеслась откуда-то снаружи.

Затем ближе.

И ближе.

Пока не прозвучала в доме после звука хлопнувшей двери.

— Гляди, Оин!

Взлохмаченный Эйк заглянул в комнату, помахал ему дудочкой и тут же извлёк из неё новый скрипучий звук, держа во второй руке стопку керамических горшков.

— Это Рикса подарила мне.

— И уже жалею об этом, — донёсся из холла её недовольный голос.

Рикса появилась в приёмной с мешком новых саженцев и остановилась перед Оином, виновато приподняв брови:

— Он меня вынудил! — пожаловалась она и зажмурилась, когда Эйк снова принялся дудеть, поднимаясь в комнаты. — Мне правда пришлось подарить ему эту проклятую дудку. Иначе он купил бы ту волынку за лури, от которой с ратуши разлетелись все голуби. Я подумала, лучше потратить пару фоли на штуку, от которой не жалко будет избавиться, если совсем достанет, — она покачала головой. — То он заявляет, что будет лучником. То — фокусником. И где он только раздобыл те зачарованные чернила? Теперь вот — он у нас музыкант. Ставлю пять фоли, что это увлечение не продлится больше дня!

— Славлю лури, что неделю, — отозвался Оин, всё ещё пребывая в лёгком замешательстве.

Они ударили по рукам.

— Ох… Что-то захотелось ромашкового отвара с мелиссой, — вздохнула она. — Будешь?

Через полчаса, устроившись в приёмной с чайником душистого отвара и учебником по энигматике, Оин почувствовал, как в голове проясняется.

Как только глаза начали уставать, а энтузиазм — гаснуть, он напоминал себе, для чего старается: расквитаться с долгом раньше, чем под ним потрётся обивка очередного дивана. Это бодрило. Но не так сильно, как хотелось бы.

Он потратил несколько часов, в попытках выучить всего одну печать Поглощения. Умельцы по бытовой энигматике давно упростили её, но профессора любили включать в экзамен всю замороченную схему целиком. Он никак не мог запомнить правильное расположение знаков. Мало того что моры были ужасающе сложными, так ещё связующие символы, ключи, которые едва отличались друг от друга, постоянно меняли начертание то в одну, то в другую сторону. Чем дольше Оин всматривался в печать, тем больше символы разбегались перед глазами.

Вконец измотанный, он откинул учебник и потёр переносицу, чувствуя, как напряжение расползается от неё к глазам, и дальше — к вискам. Кажется, ему требовалась помощь…

— Совсем обленился? — послышался голос Дэйзи.

Она сбежала по лестнице, зажав в пальцах юркого посланника, отправленного к ней Оином. Ожившая бумажка с запиской, сложенная в форме жука, ещё шевелила лапками.

— Ну и, чего звал?

Оин думал попросить Дэйзи, поупражняться с ним в печатях. Но бросив на неё взгляд, обезоружено замер. Вместо привычной чёрной формы миродела на ней была туника глубокого чернильного оттенка, слишком изящная для простого дневного выхода. Вышивка по краю ворота деликатно выделялась серебром. От правого рукава до пола ниспадала тонкая вуаль. Волосы Дэйзи держала в хвосте не металлическая стяжка, а серебряный гребень, подаренный ей Дэшем на совершеннолетие.