Чтение онлайн

«Сколько ещё раз мне прощаться с тобой навсегда? Сколько ещё обливать слезами подушки?»

Да уж… Он вполне заслуживал кары всебогов.

Все последующие дни после ссоры, Оин с трудом засыпал под тиканье напольных часов, неторопливо отмеряющих вечность, уготованную ему в доме дяди. Без конца ворочаясь, он изучал то орнамент диванной обивки, то зацикленный резной декор стен. Если кое-как уснуть всё же получалось, вскоре Оин обязательно вздрагивал, оступившись во сне, или от касания листка, сброшенного сверху фикусом. И всё начиналось заново.

Хорошо хоть внутренняя тьма оставила его в покое на какое-то время. Возможно, тому способствовал отвар ромашки, который Оин стал принимать на ежевечерней основе.

Теперь, когда падать было ниже некуда, ему предстояло заново выстроить из

руин всё, что он уничтожил. И вернуть уплаченный за него долг.

Оин решил начать с малого. Сперва обошёл весь дом, проверяя, нуждается ли что-нибудь в ремонте, и в тот же день принялся латать всё, что успело прийти в негодность. Он привёл в порядок шаткую ступеньку лестницы, ведущей на третий этаж к комнате Дэйзи и небольшому домашнему святилищу Цветения. Закрепил расшатанные столбики на перилах — те, что близнецы умудрялись выламывать каждый приезд. Подкрутил и смазал петли на всех скрипучих дверях. Почистил дождевые водостоки.

Как бы он ни убеждал себя, что его история с этим домом давно закончилась, осталась где-то в прошлом, та всё равно находила отклик в душе. Самые простые вещи вызывали у него острую ностальгию: скрип половиц на втором этаже, прохлада латунных дверных ручек, узор трещин на плитке в холле, перепалки Риксы и Эйка, голос Дэйзи, зовущей всех завтракать…

Когда Оин добрался до чердака, он обнаружил там покрытую пылью и паутиной глиняную пластину, вшитую в крышу от протечек. Судя по тусклому цвету, печать в ней утратила силу, что грозило потопом в случае сильных дождей. Оин восстановил моры печати, а с остальным обратился к Дэйзи, чтобы та помогла ему зарядить пластину своим шиёсо. Она без проблем согласилась.

Дэйзи продолжала вести себя как ни в чём небывало, хотя присутствовала при его ссоре с Агнесс.

— Я дам тебе лури, если загонишь Эйка помыться, — сказала она как-то днём, убегая на очередной вызов.

Оину не составило труда выполнить поручение. Стоило всего-то пообещать мальчишке, что он научит его несложной печати-ловушки для жуков. Так первый лури оказался в кармане — капля в море, учитывая размер всего остального долга.

В противоположность Дэйзи, Тод счёл себя обязанным открыто выказывать свою неприязнь, выражая её в косых взглядах и едких комментариях. Впрочем, в этом не было ничего нового. Оина больше раздражала демонстративная видимость Тода. Теперь он расхаживал по дому с видом, будто сам молодой хозяин, и мозолил глаза своей кислой физиономией. Оину хотелось напомнить клятому невидимке, откуда он тут взялся: как Дэшу пришлось выложить немалую сумму, вызволяя его из каменоломни, где он появился на свет и рос на правах заключённого, отрабатывая долг родителей. Но Оин держал это замечание при себе, однажды пообещав Несс, что не будет доставать этого червяка, раз уж тот был ей дорог.

Остальные в доме по большей части не тревожили Оина, занимаясь своими детскими делами. Сивер, Эйк и Рикса уже переросли тот возраст, чтобы ходить за ним хвостом и просить прокатить на спине, как было раньше. Эруанки ещё сторонились. Хотя одна из них быстрее привыкала к присутствию в доме «постороннего».

Рут частенько подкрадывалась к Оину со спины и дёргала за пустой рукав, будто доказывая тем Кайдене, которая всегда наблюдала за ними издалека, что новый жилец не какой-то страшный монстр. Эта звериная повадка, слишком тихая и уверенная для ребёнка, сперва насторожила Оина. Но вскоре стала забавлять. Он пользовался их ежедневным ритуалом, чтобы ненавязчиво контактировать, с целью выведать дар маленькой эруанки через разные безобидные игры. Как бы между делом спрашивал, может ли она заставить камушек парить над ладонью, как это делает он, а сам, конечно, жульничал, применяя втихаря магию печатей. Или он предлагал ей за четверть лури угадать, где спрятана пуговица, заранее зачарованная источать слабый травяной запах пыльника, ощутимый лишь для мару с особым нюхом. Оин слышал, что тот часто встречался среди эруанцев из кланов Следопытов. Пуговицу Рут не отыскала. Зато она привлекла внимание пронырливых домовых. Пришлось полдня исхитряться, чтобы заманить их обратно в ящик из-под яблок, брошенный на заднем дворе. Ещё Оин пробовал проверять реакцию Рут, швырнув в неё без предупреждения мягкий тряпичный

мячик, чтобы посмотреть, прикроется ли она руками или, наоборот, инстинктивно отбросит какой-нибудь техникой. Однако ничего не вышло. Оин узнал только, что у маленькой эруанки стремительная реакция и болезненный укус, прямо как у зверёныша. И никакой магии. Либо её дар молчал в силу возраста, либо Рут осознанно хранила его в секрете. Зато она постепенно прониклась к Оину доверием и однажды, пока он восстанавливал печать порога от домовых, устроилась рядом с измусоленным куском хлеба, чтобы рассказать историю, как они с Кайденой оказались у Предела.

Выяснилось, Оин ошибочно принял их за сестёр. Эти эруанки происходили из одного поселения, но принадлежали разным кланам. Получалось, и дар их различался, что вдвойне усложняло задачу. Раскрыть Кайдену без дознания не представлялось возможным, поскольку она едва ли шла на контакт с кем-либо, кроме Рут, и совсем не говорила. Немота осталась с ней после встречи с тишином — тварью, что пришла ночью в их поселение, погрузив округу в холодный беззвучный морок, и поглотила столько людских душ, пока не насытилась, обескровив почти всё поселение. После её нападения, выжившие из семей эруанок объединились и выдвинулись в путь через долгий горный переход, чтобы добраться до границ ближайшего королевства, которым стала Ивея. Весь путь должен был занять у них несколько недель. Преодолев голод и холод, во время которого Рут отморозила себе пальцы, они дошли до Зубчатого перевала, где из внезапной метели их окружила стая агмару. Погибли все проводники и взрослые. Девочки спаслись чудом, укрывшись в горных святилищах, оставшихся от павшей цивилизации.

За последнюю половину тысячелетия Эруан из процветающего древнего королевства превратился в незаживающую болячку на теле средне-восточных земель, откуда бесконечным гноем сочились агмару. Во времена последнего Двулуния небывалая аномалия поразила те края, без конца распахивая очаги, и не поддавалась ни одной защитной магии, способной остановить поток тварей. Это грозило погибелью всему Востоку. Тогда Советом Пяти, в который входили все граничащие с Эруаном королевства — Остгард, Рунгир, Индуир, Ивея и Далир, — было принято жёсткое, но единственно верное решение: опечатать опасные земли магией Предела. С тех пор тот денно и нощно поддерживался силами целой армии мару.

Страшно подумать, что довелось пережить детям, оказавшимся наедине с миром Зла, до момента, как их нашли у Предела в середине тихой поры. Чем больше Оин думал об этом, чем лучше узнавал их, тем сильнее убеждался, что Дэш поступил правильно, позволив маленьким эруанкам избежать приюта, где вместо заботы и покоя их ждало бы дознание и принудительная изоляция с подавлением дара. Пусть лучше спокойно оправляются в относительно обычной семье, где их не запирают в каменных стенах ради всеобщей безопасности.

К слову о семье. Оин ждал, что как только пыль после его возвращения уляжется, Дэш начнёт указывать ему, что делать, куда идти и за какую работу браться. Начнёт сперва осторожно, а затем всё настойчивее продавливать идею о его возвращении в академию. Но они почти не пересекались. Дэш был слишком занят своими делами: в магнадзоре прибавилось работы, а всё остальное его время скрадывали поиски пропавших брата и артефакта. Такое положение дел — отсутствие нравоучений и долгих взглядов через стол — устраивало Оина.

Что касаемо той, которая стала всему причиной, которая заняла комнату Оина, а вместе с ней большую часть его фоновых мыслей… Соседство с ней не принесло ожидаемых хлопот.

На деле Рэйна оказалась на удивление тихой и незаметной и вжилась в быт дома будто всегда здесь и была. Несмотря на это, Оин всё равно старался не выпускать её из виду, если случайно сталкивался где-нибудь в доме, на кухне или в умывальной. Он всегда искоса наблюдал за каждым её действием: за тем, как она осторожно гладит Кайдену по голове, предложив ей сладкую сушку, или задумчиво смотрит в окно, будто выискивая там кого-то за витиеватой оградой. Если Рэйна замечала взгляд Оина, она всегда первая отводила свой, будто он был ей совсем неинтересен или даже… неприятен. Что вполне объяснялось последствиями той сцены, которую он устроил при ней на кухне. Он уже понял, что тогда погорячился.