Чтение онлайн

Оин развернул восьмую весть: «Я так встревожена!»

Он не стал просматривать всё, глянул только пару последних, где беспокойные слова приняли ещё более встревоженный тон. Стоило бы ответить Амми, да только вестник разбился при задержании. За новый придётся выложить пару солринов, что Оин ещё не скоро сможет себе позволить. Поэтому он решил разобраться с этим завтра.

Взяв со столика пустую вазу из-под фруктов, Оин начертил в ней люксаром несложную печать, сложил поверх все свитки и

поджёг, глядя, как они в мгновение ока превращаются в россыпь мельчайших искр.

После того он продолжил рыться в вещах, перебирая пустые чёрные пузырьки, плафон, который так и не вернул на место, мелкие ненужные детали от старых секстантов, баночках с экстренными эликсирами, словно пытался отыскать во всём этом беспорядке смысл жизни. На самом дне сумки нашёлся конверт, в котором хранились открытки, те, что отец присылал в первый год после своего ухода. Они оказались сложены не в том порядке — не по дате отправления. Должно быть, тюремщики искали среди них деньги. Оин хотел сложить их как должно, но передумал и просто сунул обратно в конверт.

Наконец, рука нащупала в углу то, что искала — Чутьё.

Ладонь Оина крепко сжала красный помутневший за годы камень. Слава Цветению, что тюремщики не рассмотрели в нём ничего полезного или подозрительного, приняв за пустую безделушку, и закинули обратно в пожитки.

Оин вернул кулон на шею. Убрал конверт с открытками подальше с глаз. На сей раз не в сумку, а вглубь ящика комода у стены напротив камина. И улёгся обратно на диван.

Сил противостоять сну больше не осталось.

«Всё будет хорошо…»

Жаль, что Чутьё не могло предупредить его о надвигающейся тьме…

Видеть сны об отце — всё равно что стоять перед закрытой дверью, из-за которой сквозит холод. Он метался в этом неуютном неприсутствии, пока не набрёл на единственное хорошее воспоминание, где всё было залито золотом праздничных огней, где он сидит у отца на плечах, а рядом разливается мягкий смех матери…

Оин проснулся. Резко, как от кошмара. Только не страх, а жгучее, бессмысленное счастье вытолкнуло его из грёзы, и следом пришло очередное осознание: она мертва.

Ворочаясь с боку на бок, он уткнулся носом в спинку дивана и подтянул плед на плечо, не припоминая, чтобы засыпал под ним. Шерстяное тепло разморило его, заставив позабыть о тьме, долге и девчонке, затаившейся в его комнате. Впервые за много лет он ни разу не проснулся за ночь. Неплохо для разнообразия.

Дом быстро оживал, наполняясь к утру привычными звуками. Сверху доносились голоса и стук босых пяток по полу. С кухни тянуло оладьями, искушая немедленно подняться на завтрак. Но Оин продолжал лежать, наслаждаясь покоем. Он знал, что это временно.

В холле под бодрыми шагами скрипнули ступени лестницы. Оин слышал,

как Сивер и Эйк вошли в приёмную и остановилась неподалёку, обсуждая шёпотом: не пора ли им будить старшего братца. Их сразу прогнала Рикса, шикнув, чтобы поторапливались, а не то опоздают на учёбу. Следом за ними в кухню пробрались ещё двое. Эруанки. Оин понял это по мелким перебежкам, которые те совершали, пересекая приёмную, будто грот со страшным спящим зверем.

На какое-то время снова воцарилась тишина. Слышался только мягкий шелест листвы за окном да отдалённое бряканье посуды.

Потом снова раздались шаги, перемежаясь со стуком трости, — Дэш направился на службу в магнадзор, выискивать незаконные магические сделки. Дэйзи вслед крикнула ему, чтобы не забыл прихватить домой люксара, пока в Палатах ещё имелся свой надёжный запас.

Оин продолжал притворяться спящим, ожидая, когда все разойдутся, чтобы устроить себе спокойное утро. Вот только с Дэйзи этот трюк не сработал.

— Хватит разлёживаться, бездельник, — она плюхнулась на диван, прямо ему в ноги, звякнув чашкой о блюдце. — Работа сама себя не найдёт.

Яркий кофейный аромат заставил Оина лениво высунуть нос из-под пледа.

— А мне? — сонно пробормотал он, кивнув на чашку.

— Руки есть, сделаешь… сам.

Она запнулась на полуслове. Оин не мог винить её за осечку, ведь в прошлую их встречу обе его руки были в комплекте. А на то, что Дэйзи так ни разу не навестила его в лазарете, ограничиваясь вестями, в которых бесконечно оправдывалась, что её не отпускает служба, он затаил крохотную обиду. Хоть и не имел права — не после того, как сам напортачил с ней.

Дэйзи поправила волосы, вытащив их из-за ворота домашнего халата. Идеально выбеленные, они были собраны в длинный хвост и удерживались на затылке широкой серебряной заколкой. Некоторые пряди отдельно украшали металлические колечки и мелкие стяжки, — такие были нынче популярны: серебряные, золотые, бронзовые — на любой вкус.

— Вставай.

Не отвертевшись от болезненного щипка за ногу, Оину пришлось всё же подняться и покинуть нагретое пристанище.

В кухне царила суматоха, наполненная голосами, звоном посуды и разжигающими аппетит запахами выпечки и топлёного масла.

Эйк за круглым столом увлечённо рассказывал всем о рогатом жуке размером с ладонь, которого поймал на днях возле пересохшего колодца на заднем дворе. С вниманием его слушали только эруанки. Ожидая завтрак, они непоседливо болтали ногами в сандалиях, как часовыми маятниками, но увидев Оина, застыли в один миг, будто у них резко кончился завод. Рядом с ними Сивер уже уплёл свою порцию и теперь сидел, уткнув нос в карту, что-то сосредоточенно в ней изучая. Рикса всё суетилась, раскладывая тарелки и стаканы. А у плиты перед широким окном, заведуя шкворчащим производством, крутилась… Рэйна.