Сандра
Шрифт:
Его теплый взгляд, обращенный на нее из-под полуопущенных ресниц, грел ее больше, чем лучи заходящего солнца, что щедро объяли собой все вокруг. Смущенный и счастливый, он молча смотрел на нее, и было так упоительно хорошо в этом глухом местечке, позабытом людьми, что ей хотелось сомкнуть глаза и склонить свою голову к нему на грудь, позабыв обо всем на свете. Но Сандра не решалась. Она и так позволила себе строить далеко идущие планы, когда спокойствие еще так шатко. Между тем стоило Лаэрту сейчас намекнуть ей — взглядом или словом, — и она бы бросилась в его объятья…
Лаэрт будто
— Сколько же ты сделала для меня, Александра, скольким я обязан тебе! — с жаром воскликнул он. — Если б только все было по-другому, если б ты и вправду была мне по-настоящему женой! Но это, к сожалению, невозможно.
— Почему? — осмелела Сандра. — Я уже три месяца ношу фамилию Мильгрей, а значит, являюсь твоей законной супругой. Разве не так?
— Что ты хочешь этим сказать? — ответил он вопросом на вопрос.
Сандра решительно выдохнула, словно собираясь испить обжигающий напиток, приподнялась на цыпочки, прикоснулась губами к его небритой щеке, но тут же смутилась, торопливо опустила руки, непроизвольно обнявшие Лаэрта за плечи.
Он не позволил ей отступить. Она едва успела прийти в себя после своего дерзкого поступка, как его неожиданный крепкий поцелуй обжег ее губы… Сандра не испугалась. Напротив, ей будто стало легче дышать.
— Не думал, что мне еще доведется испытать столь чудесные мгновения, — прошептал Лаэрт, бережно сжимая ее в своих объятьях. Золотистые блики сквозили в его светлых мягких волосах; он весь посвежел, окреп, приобрел свойственную образованным людям галантность. — Ты единственная не покинула меня из тех, кто был мне дорог, не отвернулась с разочарованием и брезгливостью, когда увидела обратную сторону жизни, и я очень тебе благодарен. К счастью, я могу вознаградить тебя не одними поцелуями, но и деньгами, без которых сейчас никуда…
— Твои поцелуи бесценны, — возразила девушка. — Мне не нужны твои деньги, мне нужен ты!..
Через время она добавила:
— Если б ты не делал ненужных тайн, то многие были бы сейчас с тобой. А так они даже не знают, где ты!
— Я все делал правильно, — мягко настоял на своем Мильгрей, — друзей у меня как таковых не наблюдалось, а для Милретт с Ники действительно лучше было не знать всей правды. Их паника и слезы только бы удручили меня… — Он вдруг стал серьезен и непроницаем. — Моя мать знает, где я. Она и показала мне это место, где раньше уединялась с любовниками… Морион осведомлен о ее похождениях.
Глаза Лаэрта наполнились слезами, и он отвернулся, чтобы скрыть свою горечь.
— Она так и осталась для меня госпожой Беатрис, ее даже матерью назвать трудно! Лишь после того, как я понял, что ей нужны только мои деньги, а моя болезнь кажется ей удачным стечением обстоятельств — вот тогда я потерял всякий интерес к жизни. Я почувствовал себя никому не нужным и решил уехать.
— Но теперь ты нужен мне! Одному тебе я готова посвятить свою жизнь, потому что ты стал для меня по-настоящему дорог… Скоро мы уедем отсюда, заберем с острова мою маму, будем счастливы все вместе… — Не договорив, Сандра с кокетливым лукавством взглянула на Лаэрта. — Не смей думать о плохом! Скоро все наладится. Пообещай, что так и будет!
Он посмотрел на нее
— Хорошо, — сказал он наконец немного нерешительно. — Обещаю: так и будет. Теперь, надеюсь, вы мною довольны, госпожа Мильгрей?
— Как никогда! — позабыв о своей прежней стеснительности, Сандра положила обе руки ему на плечи, запрокинула чумазое, перепачканное сажей лицо, и они долго смотрели друг на друга, изнемогая от любви и нежности. В своем неожиданном счастье оба были подобны измученным жаждой путникам, которые брели по пустыне, а теперь нашли живительный родник.
Ночью опять пустился дождь — только теперь его монотонный шум не наводил на Сандру тоску, как то бывало прежде. Двое по-своему одиноких людей обрели цель, и их жизнь наполнилась смыслом.
Часть четвертая
Ошибки страсти
19
Знакомым путем Сандра достигла кухни, где застала Эмиля. На печи вовсю кипел предназначавшийся больному отвар; шофер старательно мешал варево большой деревянной ложкой. «Неужели он решил помочь?» — подумала девушка, поэтому как можно приветливее окликнула его. Но то, как он подпрыгнул на месте при звуке ее голоса, показалось по меньшей мере странным.
— Почему ты здесь? — спросила Сандра. — Ты голоден?
Глаза молодого человека забегали; он вытянулся перед ней по струнке и, облизав пересохшие губы, сказал:
— Нет, просто я подумал: вы наверняка устали, у вас сегодня такой измученный вид! Я решил помочь. — Не дав ей опомниться, он подхватил ее под руку и вывел на улицу, под навес. — Вам нужно отдохнуть! Я сам отнесу господину Мильгрею все, что нужно, а вы пока постойте здесь, прошу!
Застигнутая врасплох его любезностью, Сандра рассеянно кивнула, не переставая удивляться чудесной перемене. Обыкновенно Эмиль коротал дни около своего рабочего места — в автомобиле; одиночество утомляло его. Он был вечно зол, угрюм и неразговорчив, но теперь… Что же произошло?
Через минуту Эмиль вернулся, сияя обворожительной улыбкой. Сандра следила за каждым его шагом, словно испуганная лань, готовая в любой момент броситься наутек. Однако он застал ее на том же месте, что уже служило признаком доверия.
— Вот и все! Теперь вы сможете забыть об утомительных часах, проведенных у постели больного, — сказал Эмиль. — Я знаю здесь такое чудное место, где вам обязательно понравится, а вашу усталость снимет как рукой.
— Я не понимаю: зачем это? — воскликнула девушка и попыталась высвободиться, когда он прямо-таки потащил ее вглубь леса. — Я вовсе не устала, Эмиль! Лаэрт идет на поправку, и скоро мы уедем отсюда…
— Вы уедете, так и не увидев здешней красоты. Вам нужно развеяться, — стиснув зубы, цедил тот.
Они долго шли молча, минуя густые чащи и крутые подъемы, все дальше удаляясь от обетованных мест. Сандра начала волноваться. Сердце готово было выскочить из груди, а Эмиль все спешил в неизвестность. Казалось, даже если она сейчас упадет, он продолжит с упрямством одержимого волочить ее за собой… Кое-где после дождя остались гнилостные лужи, около них роилась мошкара, но Эмиль шел напролом, и ноги девушки уже по щиколотку вымазались грязью.