Running
Шрифт:
– Вы смухлевали! Так нечестно! – начинаю истошно орать я, так как понимаю, что вокруг меня нет уже ни души, а мужчина аккуратно встает со своего стула. Теперь я могу разглядеть его лицо. О, боже, это лицо. Тощее старое лицо, острый подбородок, впалые скулы. Его кожа похожа на искусственно состаренную бумагу. У нее такой же желтовато-коричневый оттенок, но при этом кожа кажется прозрачной. Дотронешься – порвется. И я действительно видела несколько разрывов. Особенно в районе губ. Мужчина улыбался, а кожа в уголках трескалась. Я смотрю в его глаза и каменею. Белки, в которых нет зрачков. Точнее есть, но это лишь две малюсенькие черные точки.
– Никто не смеет обвинять меня в жульничестве!
Он надевает цилиндр. Стоп, цилиндр?! Но я не ошиблась, действительно мужчина берет цилиндр с соседнего стула и натягивает на голову. Я пячусь от него назад, но вскоре упираюсь в стену. Мои ноги прирастают к полу, и я не могу бежать. «Бежать! Я не могу бежать! Боже, помоги!» – проносится в моей голове, когда мужчина невесть откуда берет кинжал и приближается ко мне.
– Я сделаю это как можно больнее, – спокойно произносит он и со всей силы вонзает кинжал мне в грудь. Я кричу, но в реальности из меня не выходит ни звука. Падаю на колени, хватаясь за дыру в грудной клетке, пытаясь остановить кровь, но из полости выходит не кровь вовсе. Это прозрачная светлая жидкость, напоминающая воду. Я сразу понимаю, что это слезы. Стоя на коленях, я прижимаю ладони к груди и молю Господа Бога, чтобы все поскорее закончилось, но мой палач не спешит. Он наносит еще один удар. И еще. И еще один в области спины, и я чувствую каждый. Мне так больно. Холодная сталь, проникая сквозь тело, обжигает мои внутренности, заставляя трястись в агонии. Мужчина с бумажным лицом садится довольный рядом и, приподнимая меня за подбородок, шепчет:
– Не умеешь играть – не берись. Всегда есть риск потерять свое сердце, и тело тоже. Пора заканчивать, – и мужчина наносит последний, контрольный удар кинжалом в мою спину...
Я рывком поднимаюсь на кровати, жадно хватая воздух губами. Слезы текут по моим щекам, а тело продолжает сотрясать судорога. Я пытаюсь обхватить себя руками, но прикасаясь к телу, чувствую боль. В области спины и груди, как будто меня на самом деле несколько раз пырнули ножом. Волосы и майка мокрые от пота и слез, что все еще не прекращали капать из моих глаз. В комнате еще темно, но слабый свет начинающегося дня все же проникает в окна трейлера. Я прищуриваю глаза, чтобы сориентироваться в пространстве. Предметы начинают приобретать очертания, и паника понемногу отступает. Том лежит рядом, сладко посапывая в подушку. Ну, хоть кого-то не беспокоят кошмары.
Кошмары для меня не редкость. Снятся они мне часто, и с каждым разом становятся все более извращенными и жуткими. Теперь какими-то стихийными бедствиями и пауками меня не удивишь. Почему они мне снились с такой завидной регулярностью я не знала. Измотанная за ночь чувством паники и страха, я не могла найти сил, чтобы их проанализировать. Наоборот, я всегда старалась отвлечься и как можно скорее забыть о пришедших во сне образах. В этом, как ни странно, мне помогал бег. Страшные сновидения – одна из причин, которая заставила меня бегать, как только я переехала в Лондон. Два года назад, только приехав в Туманный Альбион, я страдала от проблем со сном ежедневно. Пробежки же помогали отвлечься по утрам, а также изматывали меня перед сном, уменьшая вероятность кошмаров.
Часы показывали пять утра. Я знала, что уснуть мне больше не удастся, поэтому аккуратно, стараясь издавать как можно меньше шума, чтобы не
Я выпиваю стакан воды, а затем умываюсь и переодеваюсь в спортивную форму. Мне необходимо пробежаться, а то я сведу себя с ума.
Пробежав несколько километров по окрестностям вокруг съемочной площадки, я уставшая, но довольная вернулась в трейлер. Когда я зашла, Том уже не спал. Он пил чай, нервно сжимая телефон в руках.
– Мэри, какого черта, блять? Где ты была? – накинулся он на меня, едва я переступила порог.
– Бегала, а что случилось? – я искренне не понимала причину его беспокойства.
– Что случилось?! Я просыпаюсь в пустой кровати, тебя нигде нет. Твой телефон недоступен. Я что должен был подумать? – чуть спокойнее говорит Холланд, но я все еще вижу, как он нервно сжимает челюсть.
– Ну, куда я могла деться-то? Все мои вещи здесь. А на счет телефона, извиняюсь. Я включила авиарежим, чтобы батарейку не садить, пока бегаю.
– Ясно.
Я сажусь напротив него за стол. Протягиваю руку и сжимаю пальцы.
– Прости, я реально не думала, что смогу заставить тебя волноваться. Видимо я просто привыкла жить одна и ни перед кем не отчитываться, а Трэвор знает мои привычки.
– Ладно, проехали. Просто в следующий раз предупреждай, я же за тебя несу ответственность. Мистер Беккет мне голову оторвет если с тобой что-то случится. Я обещал ему, что верну тебя в целости и сохранности. Кстати, ты почему в такую рань бегаешь? Я встал в шесть – тебя уже не было.
Но я пропускаю его вопрос мимо ушей.
– Прости, что ты обещал Трэвору?! Когда ты вообще успел с ним познакомиться и поговорить?
– В тот день, когда тебя позвал с собой. Сначала хотел узнать его мнение, чтобы заранее тебя не волновать, если вдруг он не сможет тебя отпустить. Но он согласился, правда я столько нотаций даже от своего отца не слышал, – усмехается Том.
– То-то я думаю он не удивился, когда я пошла с ним разговаривать. Это очень мило с твоей стороны, Том. На счет нотаций, это да. Мистер Беккет через чур заботливый и слишком меня опекает. Порой мне кажется, что я для него дочь, которой у него никогда не было, и он постоянно меня воспитывает. Но я ему благодарна за все, что он для меня делает.
– Он крутой мужик. И чтобы этот мужик меня не убил, впредь, пожалуйста, сообщай о своих передвижениях. Какие у тебя кстати планы на сегодня?
– Для начала принять душ.
– Помощь с этим не нужна? – парень игриво приподнимает бровь.
– Ну, я же взрослая девочка. С ванными процедурами справлюсь как-нибудь сама, – встаю из-за стола и направляюсь в сторону ванной.
– А поцеловать?
– От меня воняет, Том. Весь обмен физиологическими жидкостями после душа.
– А мне все равно, – он догоняет меня по дороге в душ и целует сначала в щечку, потом в шею, а затем переходит к губам. Я охотно отвечаю на поцелуй, но контролирую свое состояние, дабы не повторять ошибки вчерашнего дня.