Чтение онлайн

— Хорошо, — медленно ответила Фанни. Внезапно ей отчаянно захотелось увидеть дочь, увидеть ее во плоти, дочь, за которую она отдала бы весь мир. Неожиданно ее охватило острое желание вернуться домой в Уэнтуотер, чтобы увидеть сына. Она знала, что ей очень повезло. Ей стало жаль кузину с ее мечтами. — Дорогая кузина, конечно же, мы послушаем месье Монтана. — Она встала, держа в руках цветы. — Но прежде всего, завтра с утра я должна встретиться с адвокатом отца, а затем, волей-неволей, мы должны собираться в Уэнтуотер. И все же, — она нагнулась, чтобы поцеловать кузину на ночь, — я так рада, что заглянула к тебе.

Она повернулась, чтобы пойти наверх.

— Фанни, —

позвала Роза. Фанни обернулась и увидела, что Роза смотрит на нее с любовью в глазах. — Я много думала обо всем, что ты сказала… о твоей жизни с Горацием, о моей с Гарри.

Фанни стояла, держа в руках увядшие цветы, и ждала. Ее рыжие волосы обрамляли лицо, словно гало.

— Я была так сердита и… возможно, я всегда буду немного сердита. Но с тех пор как мы поговорили, я почувствовала, что с моего сердца свалился огромный камень. Мы с Гарри, полагаю, какое-то время были счастливы, я его действительно любила, что бы ни значила любовь! Но я вышвырнула из своего сердца все это и оставила в нем только плохое. — Пионы легко выскользнули из ее волос, в руках остались лишь лепестки. — Чего я не могла понять, когда стала такой несчастной, так это того, что мне следует быть благодарной Гарри несмотря ни на что. Фанни, легко было испытывать по отношению к нему гнев. Только твоя честность заставила меня увидеть, как я была неправа.

Фанни улыбнулась Розе, и та увидела в этой улыбке огромную печаль.

— Я рада. Но я могла бы объяснить тебе это, не рассказывая о своей жизни. Я уже потеряла счет женщинам в Уэнтуотере, которые приходят ко мне и спрашивают, существует ли способ не исполнять их… долг, как они это называют… перед мужьями.

— И что же ты им отвечаешь?

— Что я могу им ответить? Я жена приходского священника. Я советую им, — она усмехнулась, — молиться. Как это делаю я. Но… они все же учат меня кое-чему, эти женщины. Ты никогда не задумывалась, почему у меня только двое детей?

Роза слегка смутилась.

— Пока ты не приехала, я… я думала, что, возможно, вы с Горацием решили это между собой. Но ты сказала…

— Действительно, — сухо отозвалась Фанни. — Но ты не знаешь некоторых женщин Уэнтуотера, как знаю я. Ты не знаешь о губке, смоченной уксусом. Действительно, Гораций никогда бы не ощутил разницы. — Роза смотрела на кузину широко раскрытыми глазами. — Роза, ты не представляешь, что значит… всегда идти в постель с ужасом. Скажи Гарри спасибо хотя бы за это.

Фанни взяла свечу и поднялась на второй этаж в комнату, в которой спала ее четырехлетняя дочь. Джейн снились повозки торговцев, сновавшие по небесам, и Господь, пахнущий лавандой и вечно кричащий.

На следующий день Фанни вернулась от адвоката с невероятными новостями. Она нашла Розу и Джейн в жаркой кухне, где Мэтти тщетно пыталась приготовить торт для месье Монтана. Никто не обратил внимания на раскрасневшееся лицо Фанни, поскольку лица у них тоже разрумянились и кухня, которая находилась в подвале, была полна дыма.

— Смотри, мама, смотри! — закричала Джейн, повернув к матери вымазанное в муке лицо. — Мы будем это есть, когда оно приготовится. Посмотри, оно готовится, готовится!

— Смотри, Фанни, смотри! — воскликнула Роза. — Я так давно не притрагивалась к муке.

У Мэтти по лицу струился пот. Она до сих пор не научилась правильно обращаться с плитой. Фанни поняла, что с новостями придется подождать. Она присоединилась к ним, пытаясь помочь. Когда Пьер Монтан позвонил в дверь, ему открыла хозяйка. Она провела его вниз мимо нераспакованных ящиков и мебели, и он обнаружил трех женщин

и маленькую девочку в полной дыма и чада кухне. Он с удивлением посмотрел на порядком подгоревший сливовый торт. Как только мисс Горди — в очках и с книжками в руках, на которые в суматохе никто не обратил внимания, — убедилась, что дом еще пока не загорелся, она покинула их с улыбкой на губах, словно подобные вещи случались ежедневно. Мэтти выпроводила их на улицу подышать свежим воздухом.

— На улице ветрено, но это полезно, в течение часа не возвращайтесь! — распорядилась Мэтти. — Вы сможете выпить чаю, но только через час!

— Простите нас, месье Монтан, — промолвила Роза, когда они взяли шляпки и вышли на Саут-Молтон-стрит. — У нас не получилось!

Они все вместе пересекли Бонд-стрит и стали прогуливаться по аккуратной гравийной дорожке, обсаженной деревьями. Женщины надеялись, что на свежем воздухе запах гари исчезнет. Ветерок гонял по дорожкам палую листву. Вокруг было много гуляющих людей. Они прошли мимо молодых женщин с серьезными лицами, переглянулись и улыбнулись, вспомнив времена, когда и сами гуляли по этой площади, поглядывая на джентльменов. Когда месье Монтан обнаружил у себя в кармане немного ячменного сахара, Джейн удивленно посмотрела на него и застенчиво улыбнулась.

— Можно ли нам спросить, — поинтересовалась Роза, — что случилось на Беркли-сквер сегодня утром? Я попыталась представить, как Джордж и герцог Хоуксфилд просят прощения за вдову, но у меня ничего не получилось.

Пьер рассмеялся.

— Герцог Хоуксфилд не тот человек, чтобы приносить извинения. Египетский перстень… как бы сказать… спасен, благодарение Богу! Он будет находиться у французского посла на Портман-сквер, пока я не уеду в Париж. Это было на редкость интересное утро, поскольку я увидел, как вдовствующую виконтессу Гокрогер… как бы выразиться… застращали. Ведь она сама любит это делать, насколько я понимаю! Герцог Хоуксфилд, принимая во внимание положение дел на международном уровне, настоял, чтобы она признала, будто «по рассеянности взяла перстень». Было заметно, что сказать такое ей стоило большого труда. Потом, когда вдова закончила извиняться и мы сели пить чай, словно ничего не случилось, мадемуазель Долли внезапно закатила истерику, потому что ей захотелось поехать в Египет, а ее мужа, похоже, такая перспектива не порадовала. Полагаю, тут он прав. Я бы не желал, чтобы какая-нибудь моя знакомая женщина переносила подобные тяготы.

— Я бы с радостью перенесла их, — довольно резко заметила Роза, — если бы могла поехать.

— Но, мадам Роза… или, возможно, — его глаза улыбались, — я могу называть вас Розетта, поскольку так именуют тот город на французском языке. — Щеки Розы слегка порозовели, но она кивнула. Он продолжал: — Я вчера упомянул об опасностях. Мы можем гулять здесь, в Англии, по этой площади и говорить о путешествии как о сказке. Виконту Гокрогеру и его шурину будет трудно туда попасть. Но Египет — это не место для иностранки. Для леди Долли это было бы очень опасно.

— Они не уезжают… прямо сейчас?

— Возможно, они пока только мечтают. Что касается виконта — не знаю.

— Иностранки посещают Египет.

— Жены путешественников, торговцев. Или просто эксцентричные особы.

— Пожалуйста, давайте сядем, — взмолилась Джейн, заметив железную лавку. Все устроились на лавке, не прекращая разговаривать. Роза оживленно расспрашивала об успехах в переводе иероглифов. Джейн стучала пятками по скамье, но никто на это не обращал внимания. «Когда я смогу сообщить новости?» — подумала Фанни нетерпеливо.