Чтение онлайн

— Состоится ли распродажа?

Наконец, когда Пьер смог ответить, его голос и глаза были очень спокойны и холодны.

— Вам действительно очень повезло, мадам, — сухо заметил он, — ведь вы уже получили такое сокровище, каким является этот египетский перстень, который мне очень знаком. — Он резко встал и, вероятно, хотел продолжать. Роза закрыла глаза от невыносимого стыда (затем слегка приоткрыла один). Джордж тоже встал, его примеру последовал герцог Хоуксфилд.

— Месье, вы испытываете наше гостеприимство, — тихо сказал герцог властным голосом. — Мы обсудим этот вопрос позже, если вы не возражаете.

Пьер промолчал, затем холодно

поклонился герцогу и сел. Какое-то время никто из гостей не понимал, что же произошло.

Но вдова, казалось, вообще ничего не заметила.

— Мне действительно улыбнулась удача! — сказала она, заметив, как все рассматривают перстень. — Конечно, вы знаете, что мой сын коллекционирует древности, подобные этой. Он много о них знает. Несомненно, больше, чем вы сами, месье. — Но постепенно она стала замечать, что герцог Хоуксфилд пристально смотрит на нее, что он взбешен. Ее голос слегка дрогнул, она промокнула губы салфеткой и предложила Энн и дамам пройти в новую оранжерею.

Роза, которая уже никак не была связана с Фэллонами, с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Потом, когда она перешла в оранжерею в компании беседующих женщин, увидев блестящие глаза Долли, ее вздымающуюся грудь, скучный взгляд и то, как она томно обмахивалась веером, Роза поняла, что Долли потеряна для нее навсегда. И ей захотелось расплакаться. «Я не могу помочь ей». Казалось, что девочка, которая с такой радостью разговаривала с матерью и сочиняла небылицы для журнала, чтобы развеселить брата, больше не существовала.

Когда подогнали кареты и молодые леди в белом собрались уходить, месье Монтан тоже решил удалиться. Его невозможно было убедить остаться. Герцог без лишних слов назначил встречу ему и Джорджу на следующее утро. Долли демонстративно отвернулась, когда Роза и Фанни прощались с Пьером.

— Вы должны поехать с нами, — вежливо заметила Роза.

В карете она извинилась за свекровь.

— Этот вопрос будет решен, без сомнения! — заявил Пьер с такой галантностью, что обе женщины улыбнулись, восхищаясь его французской politesse [75] , поскольку за обедом его смятение и ярость из-за египетского перстня были очевидны. — Мы знали, что он исчез, но я не ожидал найти его в Лондоне!

— Месье Монтан, — внезапно сказала Роза, когда они вышли из кареты, — приходите к нам на чай завтра днем. Вы сможете рассказать нам о благополучном завершении этого досадного происшествия и… — она не смогла сдержаться, — вы расскажете нам еще о Египте.

Пьер ответил, что он придет с радостью, и поцеловал им руки.

Войдя в гостиную, Фанни повалилась на диван, трясясь от смеха.

— Что за сумасшедший дом, Роза! Если ты тоже так жила, то я не понимаю, кузина, как ты все это терпела? Все незаметно наблюдают друг за другом, подначивают. Гости едят, плюются, кричат, валяются, плетут интриги. Вдова, оказывается, не более чем обыкновенная воровка. По сравнению с этим наша жизнь на Брук-стрит и Бейкер-стрит кажется сказочной.

Роза тоже рассмеялась, обняв себя за плечи. Фанни заметила, что глаза ее кузины сияют.

— Мне больше не придется это делать!

— А твоя proteg'ee [76] не кажется такой несчастной, как

ты опасалась.

Роза изменилась в лице.

— По всей видимости… она обнаружила способ справиться с положением дел. Ты можешь поверить, что ей всего пятнадцать лет? Похоже, она все-таки выживет. — Но голос у нее был неуверенный.

— Выживет? Я думаю, она будет править! — заметила Фанни. — Но какая драма! Я бы не хотела ссориться с этим напыщенным герцогом! — Она покачала головой, не переставая улыбаться. — Ты знаешь, Роза, я думаю… тебе нужно быть осторожней!

— Что ты имеешь в виду?

— Долли, по всей видимости, не желает тебе добра. А вы с Джорджем были словно две змеи, готовые укусить в любую минуту… и, тем не менее, за весь вечер вы не сказали друг другу ни слова. Полагаю, вы ненавидите друг друга!

— Мне больше не надо проводить с ними время! Этому пришел конец, всей этой жизни.

— Церковь, по-моему, не зря волнуется, что здесь может случиться революция. Что за жизнь на Беркли-сквер? Мне казалось, что я очутилась в сумасшедшем доме. Как потрясенная жена приходского священника! Что, конечно, — Фанни вздохнула и принялась вынимать из волос цветы, — так и есть. — Вынув все розы и пионы, она добавила: — Но мне понравился месье Монтан. Кажется, ты его интересуешь. Как ты считаешь, он привлекательный? Ты поэтому пригласила его на чай?

Фанни увидела, как снова вспыхнули глаза Розы.

— Я пригласила его на чай, потому что… разве ты не видишь? Я хочу узнать больше о Египте. Джордж говорит, что собирается туда поехать. Почему бы и мне не поехать?

— В Египет?

— Да!

— Зачем?

— Может, чтобы найти ребенка Гарри.

— Роза!

— Фанни, пожалуйста, позволь мне хотя бы произнести это вслух! У меня больше не может быть детей. Я это знаю. А это… стремление… я не хочу, чтобы оно преследовало меня остаток жизни! — И она рассмеялась, словно бы над своими патетическими словами. — Если я смогу найти ребенка, то хотя бы узнаю что-то о ее происхождении, пойму, кто она есть. Ты сказала, что мне стоило поблагодарить Гарри кое за что. Так вот, я полагаю, что смогу отблагодарить его таким образом.

Она говорила почти дерзко.

Всем видом Фанни выражала сомнение в словах Розы. Ее кузина шутит?

— Дорогая Роза, ты знаешь, как сильно я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты самый дорогой для меня человек в этом мире. Но подумай! Как ты начнешь поиски в чужой стране? Ты знаешь закон — у тебя не будет никаких прав на младенца. Если ты каким-то чудом найдешь его, на него будет иметь права Джордж. Роза, послушай, я помогу тебе завести ребенка. В Англии тысячи детей, которые были бы рады, если бы ты заменила им мать.

— Нет, — отрезала Роза.

— Но, Роза… Египет! Мы ничего не знаем об этом месте!

— Пьер знает! И Мэтти считает, что Корнелиус Браун может быть там. Джорджа не обязательно посвящать в это. Наши дороги больше не должны пересечься. Потом, Фанни, Египет всегда был моей заветной мечтой, и ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой! — Наконец Фанни нехотя кивнула. Когда-то ей тоже очень нравилась история о старом арабе, поющем под палящими лучами солнца, о ручке маленького мальчика, о кофейных зернах на берегу реки Нил. — По крайней мере, хотя бы послушай, что месье Монтан расскажет мне. Я большего не прошу.