Чтение онлайн

— Я могу поехать одна, Фанни. С осени я прочла все книги по Египту, которые только существуют. Я не боюсь.

— А Пьер с тобой поедет? Вы дружите?

— Я… я уверена, что он встретит меня как друга. Но конечно… я не могу просить его… не об этом. — Она слегка запнулась, как ранее маленький Гораций запнулся на слове «прелюбодеяние».

— Не вздумай одна отправляться в подобное путешествие. Я уверена, Пьер скажет то же самое. Это невозможно, он говорил, что это слишком опасно.

— Я еду, Фанни! Женщины уже совершали подобное. Пьер признался в Лондоне, что женщины бывали там, пусть даже просто чудачки, сопровождавшие

мужей. Будут еще путешественники, всегда есть еще путешественники. Я не верю, что они, хоть и совершенно незнакомые мне люди, позволят диким животным съесть меня или неверному сразить мечом. И я не еду совсем одна, конечно. Со мной с радостью отправится Мэтти. На самом деле она просто счастлива. Она тебе сама расскажет. Мэтти надеется отыскать давно пропавшего мужа! — Но Фанни все еще неодобрительно смотрела на Розу. — Фанни, дорогая, послушай. Я излечилась от Гарри. Я больше не скучаю по нему. Совсем. Но именно ты заставила меня понять, что мне есть за что поблагодарить его. Если я сделаю это, то буду чувствовать, что поступила достойно от его имени.

— Почему ты должна что-то делать от его имени?

— Ах, Фанни, это, если хочешь, отговорка! Потому что я кажусь сама себе совершенно помешанной! Я очень хочу найти этого странного ребенка, если это возможно, а ты прекрасно знаешь, что я сгораю от желания поехать в Египет. Я всегда, всегда хотела туда отправиться. Правда, я целыми месяцами планировала, планировала так, как мог бы планировать папа, не собираясь выезжать, пока не пойму дорогу. Я так тяжело трудилась, прочла все, что смогла достать, научилась приветствовать людей по-арабски, прекратила принимать опиум, поскольку понимаю, что мой разум не должен быть затуманенным! Да, мы даже не знаем, жив ли ребенок, но я постараюсь найти его, и я уверена, что Пьер поможет. В Англии меня ничто не держит! Я вдова! Я свободна!

Где-то вдалеке раздался выстрел.

— Еще один мертвый олень, — с отвращением заметила Фанни, пока еще не успело улечься эхо от выстрела.

Роза не могла остановиться.

— Мы с Мэтти уезжаем в Париж через несколько дней. Потом — в Италию или Грецию, где сядем на корабль. — Кузина до сих пор смотрела на нее недоверчиво. — Фанни, дорогая, я же уже бывала в разных местах! Я много путешествовала, ты же знаешь. Я посоветуюсь с другими путешественниками и поеду с ними, если такое будет возможно.

— Ты думаешь, что найдешь ребенка… вот так просто?

— По крайней мере, я могу попробовать! Английский торговец, который спрятал девушку, может знать, где он.

Казалось, Фанни не понимает ее.

— Я полагаю, что ты настроена серьезно.

— Абсолютно серьезно. Я уже почти в пути!

— Ах, Роза! — Фанни то ли всхлипнула, то ли усмехнулась. Она обняла кузину, и так они стояли какое-то время. — Позволь мне приготовить для тебя чай!

Роза едва ее слышала.

— Пьер рассказал столько вещей в ту ночь. Я все записала после того, как он ушел. И… я увижу его в Париже… уверена, что он окажет мне любую помощь, какую будет в состоянии.

— Разве он еще не знает о твоей затее?

— Нет… он не знает, что я еду без тебя и Горация.

— Он хотя бы знает, что ты приезжаешь в Париж? — Но Роза отвела взгляд, уставившись на свои руки.

— Я много раз пыталась написать ему… но… это… лучше я поговорю с ним, когда прибуду в Париж, поскольку мне понадобится его совет.

Я уверена в этом. — Она говорила так, что ее было практически не слышно. — Я хочу найти этого ребенка, Фанни. Не ради Гарри. Ради себя. Я хочу этого так сильно, что мне становится плохо.

Тогда Фанни поняла.

— Да, — сказала она.

Гораций произнес длинную молитву, и обед начался в молчании. Было прохладно. Тусклые тонкие лучи чего-то отдаленно напоминающего солнце проникали в комнату и падали на стол. Роза плохо понимала, почему Фанни тратит столько усилий на то, чтобы понравиться собственному сыну. Он был красивым ребенком, но копировал все движения и поведение отца. Он был напыщенным, если шестилетний мальчик вообще может быть напыщенным; он вел себя грубо с любящей сестрой, что снова и снова расстраивало бедняжку; и он бросал короткие любопытные взгляды на тетю, пока почти в полной тишине шел обед. Еще Роза заметила между Фанни и Горацием какой-то холодок. Фанни же видела, что глаза Розы сияли, ведь она приняла решение.

Часы на кухне пробили четыре пополудни. Роза повернулась к Джейн.

— Помнишь мои часы, Джейн? Особенные, сделанные в Италии, которые я тебе показывала?

— Да, — согласилась Фанни с улыбкой. — Знаменитые часы, которые твой папа привез из Генуи так много лет назад.

— Они до сих пор прекрасно идут. Время совершенно не повлияло на них.

— Я видела их, я видела итальянские часы! — воскликнула Джейн.

— Тише, Джейн, — сказал отец, а брат дал ей пинка под столом, но не сильно, потому что он был удивлен подобными разговорами за обедом. Никогда еще здесь не говорили о таких интересных вещах, как часы. За обедом следовало есть и размышлять о Боге либо слушать речи отца.

— Ты можешь сказать, который час, Гораций?

— Конечно, могу.

— Мы узнали из древнегреческих источников, — сообщила ему Роза, — что именно древние египтяне первыми разделили сутки на часы, поэтому они придумали первые устройства для измерения времени тысячи лет назад. Якобы существовал такой механизм, как водяные часы, — это чаша с отверстием. Каждое утро ее наполняли водой. Она опорожнялась по прошествии двенадцати часов. Последняя капля показывала, что прошло ровно двенадцать часов.

На маленьком лице Горация отразилось напряженное внимание.

— Ты помнишь, Роза, что рассказывал нам твой папа, — Фанни рассмеялась, — что вскоре после открытия музея на Монтегью-хауз со старых часов свалилась какая-то тяжелая деталь, проломила пол и каким-то чудом упала на карету, стоявшую во дворе.

— Это была каменная ваза!

— Нет, это была деталь часов! — Дети с удивлением наблюдали, как мать с тетей, сидя за обеденным столом, весело смеялись.

— Возможно, кто-то пострадал, — предположил Гораций Харботтом.

— Отец всегда отвечал нам, — сказала Роза, улыбаясь ему ангельской улыбкой, — поскольку мы тоже задавали этот вопрос, что в тот момент в карете никого не было.

— Это, конечно же, были французские часы, — кротко заметила Фанни.

Маленького Горация увлек этот разговор.

— Вы хотите сказать, — спросил он, словно бы делая тщательные записи по теме, — что итальянские, французские и английские часы различаются между собой? Они бьют на разных языках, вы это хотите сказать?

Тетя снова улыбнулась. Она тряхнула головой, и волосы заколыхались, как одна прекрасная волна.