Чтение онлайн

«У них были такие люди, которых называли оборотнями, — сказала Варвара Сидоровна. — Говорили, что они могли учуять любого, кто пользовался этим ремеслом».

«Они действительно были оборотнями?» — спросил я. «Оборотни?»

«Кто знает?» — сказала она. «У нас были разведданные, что их способности были реальны. Но я никогда не сталкивалась с ними, поэтому не знаю, были ли они действительно людьми, ставшими волками, или нет».

Её забрали на рабский труд в рамках организации Тодта, и она, к своему собственному удивлению, оказалась на Нормандских островах. «Они сказали, что мы на британской

земле», — сказала Варвара Сидоровна. «Первые несколько дней я думала, что Британия захвачена, но один из заключённых объяснил, что это британские острова, которые находятся ближе к Франции, чем Англия». На острове Олдерни, где находились концентрационные лагеря, была пара оборотней, но на Гернси, куда её перевели, чтобы работать до смерти на строительстве огневых точек, их не было. Но как только они покинули гавань, она сбила с ног одного из охранников в конце колонны и сбежала в суматохе.

«Это не похоже на Великий побег или Кольдиц, — сказала она. — Нельзя было торчать тут, организовывая побеговые комитеты или заниматься подобной ерундой. В любой момент какой-нибудь охранник со свиным рылом мог просто выстрелить тебе в голову ради удовольствия — ты же пользовался всеми возможностями, как только мог».

Варвара Сидоровна с радостью призналась, что была готова убить нескольких местных жителей, чтобы совершить побег, но, к счастью для всех, кроме немцев, ее заметила пожилая дама и привела в объятия сопротивления.

«Они назвали меня Вивьен, — сказала она, — в честь актрисы и снабдили её поддельными документами. И научили меня говорить по-английски с моим прекрасным, настоящим английским акцентом».

После освобождения в 1945 году она переехала в Лондон под своим новым английским именем и документами, воспользовавшись этим, чтобы официально оформить свою личность в условиях общей послевоенной неразберихи. Она заявила, что вышла замуж в 1952 году, но отказалась сообщить какие-либо подробности о муже.

«Но в любом случае он умер в 1963 году», — сказала она.

Они жили в двухквартирном доме на Хай-стрит в Уимблдоне. Детей у них не было.

«Для женщины, которой за девяносто, вы очень хорошо сохранились», — сказала Лесли.

— Ты заметила, — сказала Варвара Сидоровна, поворачивая голову и принимая позу.

«Знаешь почему?» — спросила Лесли.

Варвара Сидоровна наклонилась вперёд. «Я нашла эликсир молодости, — сказала она. — В магазине Oxfam в Туикенеме».

«Ты уверен, что это не была организация «Помощь пожилым людям»?» — спросил я, опередив Лесли на миллисекунду — в отместку она пнула меня под столом.

Варвара Сидоровна терпеливо ждала, пока мы будем вести себя хорошо.

«Вы что-то сделали с собой?» — спросила Лесли.

«Боже, нет», — сказала она. «Один день я становилась старше, а на следующий — нет».

Значит, Найтингел был не единственным, подумал я.

«Можете ли вы вспомнить, в каком примерно году это произошло?» — спросил я.

«Августовские банковские каникулы 1966 года», — сказала она.

«Это очень точная дата», — сказала Лесли.

«Я очень хорошо помню, как это случилось», — сказала Варвара Сидоровна. Она тогда ещё жила в доме в Уимблдоне и развешивала бельё в саду за домом.

«Как будто кто-то открыл дверь в лето», — сказала

она. «Меня вдруг переполнило, — она неопределённо взмахнула руками, — «мёдом, солнечным светом, цветами. Когда я легла спать, мне впервые за много лет приснился сон на русском. Мне хотелось пойти на танцы и очень, очень хотелось переспать с кем-нибудь. На следующий день были грозы».

«То есть ты знала, что молодеешь?» — спросила Лесли.

Варвара Сидоровна рассмеялась. «Нет, дорогая, — сказала она. — Я думала, у меня климакс». Когда стало очевидно, что это не так, она решила этим воспользоваться.

«Я пошла на танцы, переспала с кем-то и очень, очень сильно напилась», — сказала она. А потом переехала в Ноттинг-Хилл, экспериментировала с ЛСД и слушала прогрессивный рок гораздо чаще, чем ей было полезно. «Послушайтесь моего совета и никогда не пытайтесь колдовать, слушая Hawkwind», — сказала она. «Или когда вы под кислотой».

«Как вы зарабатывали на жизнь?» — спросила Лесли.

«В те времена можно было плыть по течению, были сквоты, коммуны и заводные друзья. Люди постоянно создавали кооперативы, группы и экспериментальные театральные труппы. Я работал в журнале Time Out, хотя, возможно, это было позже — есть пара лет, которые я потерял из виду, особенно 1975 год».

«Когда вы познакомились с Альбертом Вудвиллом-Джентлом?» — спросил я. Оригинальный Безликий исчез из поля зрения в начале 1970-х, так что вполне возможно, что они встретились тогда.

«Гораздо позже», — сказала она. «Это было в 2003 году».

Варвара Сидоровна к тому времени уже прочно вошла в полусвет.

«Вы двое, должно быть, уже знаете, каково это», — сказала она. «Как только узнаёшь, что это существует, оно всегда где-то там, краем глаза. К тому же, я хотела узнать, можно ли вернуться домой, в Россию». Она знала, что большинство её старых боевых товарищей, должно быть, погибли, а тех, кого не убили немцы, скорее всего, ликвидировал Сталин. Она была немного удивлена, узнав, что Научно-исследовательский институт необычных явлений (НИИ необычных явлений) возродился и даже завёл агентов на Западе.

Мы с Лесли многозначительно кивнули, как будто знали об этом все, а я представила, как Найтингел добавляет этот факт в свой довольно длинный список вещей, о которых он должен был знать, но не знал.

Но деятельность НИИУП в Советском Союзе могла означать лишь то, что за практикующими всё ещё велась слежка, и Варвара Сидоровна не собиралась снова попадать под чей-либо контроль, даже под контроль родины. Поэтому 1980-е и 1990-е годы она провела, заново открывая свои навыки и приобретая новые. «Там и там», — сказала она. — «Вы будете поражены».

«А как вы связались с Вудвилл-Джентл?» — спросил я, потому что уже начинал думать, что Варвара Сидоровна нас морочит.

«Это была работа», — сказала она. Она ничем не отличалась от тех, которыми она занималась с конца 1970-х. «Такие люди, как мы с вами, балансируют между мирским и полусветским. Из нас получаются отличные посредники», — сказала она, но отказалась вдаваться в подробности.

«Конфиденциальность информации клиента», — сказала она. «Вы понимаете».