Чтение онлайн

«Ты из сельской местности», — сказал я Лесли. «Мы припаркуемся здесь и заедем или откроем ворота и въедем?»

«Припаркуйтесь здесь», — сказала она. «Так никто не сможет сбежать, пока думает, что мы не видим».

«Фермеру не понравится, если он приедет на тракторе, а сам не сможет туда попасть», — сказал я.

«Он это переживёт», — сказала она. «Фермеры всегда чем-то недовольны».

Я посмотрел на фермерский двор. На мне всё ещё были ботинки DM 1461 – не самые лучшие, но и не такие, которые я хотел бы испачкать сельскохозяйственными отходами. Но иногда успешная охрана порядка требует жертв.

Мы выбрались из асбо на палящее солнце. В воздухе стоял тот самый запах

засохшего дерьма, который, как мне достоверно сообщили, указывает либо на разбрасывание навоза, либо на музыкальный фестиваль. Но не на этой ферме, решил я. Даже я видел, что на дворе, похоже, не так много следов от скота.

«Он мог бы быть фермером, выращивающим зерновые», — сказала Лесли, когда я указал ей на это.

Обветшалый серый бетонный амбар был открыт стихиям с обоих концов. Внутри стоял наполовину припаркованный старый «Ленд Ровер» с открытым капотом, открывающим вид на ржавый двигатель. За ним виднелись странные бетонные желоба и острые, словно камеры пыток, сельскохозяйственные орудия. Дальше – прямоугольник бледно-голубого неба. Кирпичный амбар был старше, крепче и содержался в лучшем состоянии, его главная входная дверь была плотно закрыта и заперта на висячий замок.

Бунгало было глухим, с грязными тюлевыми занавесками. Стоя у торнадо под углом к двору, оно также было повёрнуто задом наперёд, и, очевидно, задняя дверь была обращена к нам, хотя Лесли сказала, что это стандарт для ферм. «Никто не пользуется входной дверью, разве что чтобы развесить бельё», — сказала она.

Я постучал в заднюю дверь, а затем в кухонное окно.

«Алло», — позвал я. «Это полиция, кто-нибудь дома?»

Где-то вдалеке мне показалось, что я слышу лай собаки.

В серой пыли виднелись две изрытые колеи, ведущие налево и направо из двора. Мы свернули на правую, потому что она, казалось, огибала дом сбоку. Так и было, и Лесли была права насчёт стирки. Неровный квадратный газон был огорожен металлическими перилами высотой по колено, на нём красовалась вращающаяся бельевая верёвка и россыпь выцветших на солнце пластиковых игрушек. В другом углу стояли ржаво-зелёные металлические качели, которые, несомненно, тоскливо скрипели бы на ветру, если бы не исчезло сиденье. Вероятно, кто-то, кому надоел этот тоскливый скрип, убрал их. То, что, несомненно, было входной дверью дома, было выкрашено в крапчатый синий цвет и заклинило, когда я на пробу толкнул её.

«Может быть, они где-то в поле?» — спросил я.

«Машина всё равно будет стоять во дворе», — сказала Лесли. «Хотя фермер, возможно, работает, а жена в городе».

«Если есть жена», — сказал я.

«Никаких следов фургона Transit», — сказала она. «Хочешь взломать?»

В её голосе не слышалось энтузиазма. Фермеры имели в виду дробовики, законные и незаконные, и вольное толкование общего права, когда речь шла о самообороне.

Дальше по трассе тянулись, похоже, свежие следы шин. Я посмотрел в ту сторону и мне показалось, что из-за возвышенности виднеется нечто похожее на линию крыши.

«Давайте сначала проверим здесь», — сказал я.

Мы поднимались по тропе, пока не достигли вершины холма и не увидели внизу пару деревянных сараев, достаточно новых, чтобы сосновые доски ещё были ярко-жёлтыми и пахли ронсилом. Они были без окон и с двускатными крышами, покрытыми чёрным войлоком.

«Ты это слышал?» — спросила Лесли.

'Что?'

«Собаки, — сказала она. — Лают».

Я прислушался, но все, что я услышал, был шум ветра и какой-то пронзительный крик, который я принял за птицу.

«Нет», — сказал я.

Мы шли по тропинке вниз по склону, пока не добрались до первого сарая. Пожалуй, ближе всего к самоделкам я подходил только к задержанию

воров в магазинах B & Q, но даже я узнаю свежесрубленную древесину, когда нахожусь вплотную и вижу, где она деформировалась. Некоторые доски в стенах отслоились от каркаса. Я присмотрелся и обнаружил, что гвоздей нет. Доски держались на месте с помощью деревянных дюбелей. Осмотрев дверь, я увидел, что петли деревянные, а замков нет, только грубая деревянная защёлка.

Лесли протянула руку, чтобы открыть дверь.

«Подожди», — сказал я ей, и она замялась. «Собаки», — ответил я.

«Собаки?» — спросила Лесли.

Я развернулся на триста шестьдесят и нашёл то, что искал, позади себя, на противоположной стороне путей — голое тонкое дерево с тонкими ветвями на расстоянии вытянутой руки. Я перешёл дорогу и попытался сломать самую маленькую, какую смог — ветку толщиной и длиной с бильярдный кий. Это далось мне нелегко, и холодная кора царапала мне руки, когда я срывал её с дерева, отрывая полоску коры от ствола.

Найтингел сказал, что чем моложе и зеленее палка, тем лучше. Я погрозил ей Лесли.

«Собаки», — сказал я.

Я вернулся к первому сараю и использовал дальний конец палки, чтобы поднять защелку, а удобную вилку из веток наверху — чтобы зацепить ручку и открыть сарай.

«О», — сказала Лесли. «Собаки».

Она позволила мне первым войти в сарай. Без окон там должно было быть совершенно темно, но покоробленные доски оставляли длинные узкие прорехи дневного света в стенах. Стеллажи с оборудованием выстроились вдоль полок, все из одного и того же зелёного дерева и расставлены, как двухъярусные кровати в казарме. Полки были пусты, но, судя по их глубине, они были построены для хранения чего-то менее полуметра в глубину, и, судя по их вертикальному расстоянию, не более того же по высоте. Секции были прочными и массивными, с избыточной инженерной сложностью, так что что бы там ни хранилось, это было тяжёлым,

Лесли присоединилась ко мне и своим фонариком-ручкой показала на пол, который, как я увидел, тоже был сделан из толстых досок зелёного дерева. В воздухе витал тяжёлый запах сосны, сдобренный сыростью — хуже, чем на складе «Икеа».

«Шведские собаки», — сказал я.

«Найтингейл действительно сказал, что это изобрели викинги», — сказала Лесли. «Если ты думаешь то же, о чём и я, то ты думаешь».

«Возможно, я ошибаюсь», — сказал я и замолчал. Потому что именно в этот момент я нашёл единственную полку, которая не была пуста.

«Ох, чёрт возьми», — сказала Лесли. «Ненавижу, когда ты прав».

Ловушка для демонов — это своего рода магическая мина, которую, как утверждает Найтингел, придумали викинги для защиты своих домов от сверхъестественных угроз во время долгих зим. Когда я спросил, какого рода угроз, он пожал плечами. «Другие викинги», — ответил он. «Лютые волки, тролли».

«Муми-тролли», — добавила Лесли, а затем ей пришлось объяснять, что это такое, и мне, и Найтингейл.

Ловушка для демонов, которую мы наблюдали на Рождество, когда Найтингейл деактивировала, представляла собой круглый лист нержавеющей стали размером и формой с крышку мусорного бака, но то, что мы нашли в сарае, было иным. Она состояла из двух квадратных пластин нержавеющей стали со стороной шестьдесят сантиметров и толщиной полсантиметра. Пластины удерживались на расстоянии семи-восьми сантиметров друг от друга деревянными столбиками, закрепленными по углам через отверстия, прорезанные в листах. Древесина была зелёной, и грубо обработанная кора всё ещё держалась на секциях. В середине они были вдвое толще и напомнили мне керамические изоляторы, которые можно увидеть на телефонных проводах и высоковольтных линиях электропередачи.