Разбитые дома
Шрифт:
«Не заставляй меня возвращаться туда и делать это самой», — сказала она.
«Хорошо», — сказал Макс. «Но я не думаю...»
Варвара Сидоровна подняла руку, призывая Макса замолчать, и склонила голову набок, прислушиваясь. Потом я тоже услышала. Приближался автомобильный рев, шины хрустнули по гравию на обочине двора. Двигатель заглох, и раздался скрип ручного тормоза.
Я почувствовал, как напряглась Лесли рядом со мной — ни один современный ручной тормоз не издавал такого звука.
Раздался звук открывшейся и захлопнувшейся дверцы
Варвара Сидоровна резко взмахнула рукой, привлекая внимание Макса и Барри, указала двумя пальцами на свои глаза, а затем на меня и Лесли. Затем она сделала пару бесшумных, как кошка, шагов в сторону ворот сарая, и я увидел, как она медленно вдохнула и плавно выдохнула. Её лицо стало спокойным, неподвижным — полным ожидания.
Наступила долгая тишина. Я слышал, как Макс и Барри дышат ртом, переминаются с ноги на ногу, и тик-тик-тик, словно что-то маленькое и когтистое пробиралось вдоль ряда клеток. Мышь? Внезапно раздался резкий треск, словно кто-то гигантским топал по тарелке, и сквозь внезапно образовавшуюся дыру в передней стене сарая – прямо над двойными дверями – хлынул дневной свет. Пыль взмыла в воздух, повиснув клубящимся облаком, сверкающим на солнце. Затем передняя часть сарая буквально распахнулась – кирпичи фонтаном взметнулись вверх и в сторону двумя расходящимися потоками, а двери резко сорвались с петель и, вращаясь, понеслись в воздух, словно от катастрофической декомпрессии.
Внезапно я увидел двор фермы, ярко освещенный послеполуденным солнцем, кирпичи падали с ясного голубого неба, словно дождь, поднималась пыль, когда они с глухим стуком приземлялись на рельсы.
И, убедившись, что все обращают внимание на фасад, Найтингел вошел через заднюю дверь.
Мы впервые узнали об этом, когда Макс и Барри влетели головой вперёд на ринг для собачьих боёв и приземлились прямо рядом с нами. Я мельком увидел, как их дробовики рассекают воздух на уровне головы, целясь прямо туда, где стояла бы Варвара Сидоровна, если бы не подпрыгнула и не перекатилась влево.
Макс обернулся ко мне, и я почувствовал ужасную боль в плече, когда я замахнулся кулаком и ударил его по лицу. Боль заставила меня закричать, но оно того стоило. Он шлепнулся на грязный ковёр и остался там, пригнувшись, так как выше пояса внезапно стало опасно. Сквозь дрожащее тело Макса я увидел, что Лесли схватила Барри за голову – его лицо покраснело, рот был открыт, он хрипло дышал.
Я ожидала снова лёд. Но Варвара Сидоровна запустила пару огненных шаров через сарай, которые взорвались среди выстроенных в ряд собачьих клеток. Раздался грохот, когда осколки ударились о деревянную стенку ринга.
Лесли крикнула моё имя и мотнула головой в сторону зияющей дыры в передней части сарая. Только позже я понял, что Найтингейл сделала это намеренно, чтобы нам с Лесли было легче расчистить территорию.
Я злобно посмотрел на Макса.
«Мы все уходим», — прошипел я. «Но если ты проявишь ко мне хоть каплю агрессии, я просто оставлю тебя здесь.
Макс кивнул, его глаза расширились от страха. Мне очень захотелось снова ударить его по лицу, но здравый смысл взял верх.
«Один», — позвала Лесли. «Два…»
Огненный шар размером с мой кулак пронесся в воздухе над моей головой и, отклонившись, взорвался, ударившись о стык потолка.
«К чёрту всё!» — закричала Лесли. «Пошли, пошли, пошли!»
И мы шли, шли, шли. Я не отрывал глаз от залитого солнцем фермерского двора и, потянув за собой Макса, вскочил на ноги и побежал. Снаружи меня ослеплял солнечный свет, но я продолжал бежать, пока не больно не ударился о «Рейндж Ровер». Я обернулся, когда Лесли, толкая Барри перед собой, догнала нас.
Крышу амбара сорвало. Она не взорвалась. Она подлетела почти целой на десять метров в воздух, прежде чем рухнуть обратно, сломав себе хребет. Серые сланцевые плитки каскадом падали со склонов и с треском ударялись о землю.
Мы с силой вытащили Макса и Барри с другой стороны «Рейндж Ровера» и повалили их лицом в грязь. Наручников у нас не было, поэтому мы заставили их заложить руки за головы и надеялись, что они не настолько глупы, чтобы пошевелиться. Присев, я осторожно выглянул из-за капота как раз вовремя, чтобы увидеть, как рухнула крыша амбара.
Наступила странная тишина, когда волна коричневой кирпичной пыли прокатилась по двору фермы и начала выравниваться, достигая Range Rover. Одинокий кирпич, упавший неизвестно с какой высоты, с опозданием шлепнулся на землю.
Я услышал, как снова запели птицы, и как ветер зашелестел в верхушках живой изгороди.
«Как думаешь, нам следует...» Я кивнул в сторону сарая.
«Питер, — сказала Лесли. — С чисто оперативной точки зрения, я считаю, что это была бы чертовски плохая идея».
И тут я заметил, что «Ягуара» Найтингейла, звук которого я, клянусь, слышал, подъехал к сараю, и его нигде не было видно.
Я почувствовал дрожь в подошвах своих ботинок.
Треск. А затем безошибочно узнаваемый звук бьющегося листового стекла заставил меня вытянуть шею, чтобы разглядеть бунгало. Слева от задней двери, где, как я предполагал, находилась кухня, разбилось панорамное окно. Осколки стекла посыпались во двор. Прямо на моих глазах из пустой рамы потянулись завитки инея, а окружающая галька трескалась, отслаивалась и отваливалась, обнажая красный кирпич. Наверное, это повышает стоимость дома, подумал я.
Скуление заставило меня проверить наших пленников. Наконец я понял, что одного из них нам не хватает – того парня, которому я сломал нос его же дробовиком. Я рассказал об этом Лесли.
«Я знаю», — сказала она.
«Как думаешь, нам стоит пойти его поискать?»
Изнутри бунгало раздалось несколько глухих ударов, а затем раздался треск, когда старомодная газовая плита, покрытая белой эмалью, вылетела через окно и, звеня, прокатилась по двору.
«Не только сейчас», — сказала Лесли.