Разбитые дома
Шрифт:
«Хорошо, вы хотите вернуться и арестовать её?» — спросил я. «Ей сколько — девять лет?»
«Правда?» — спросила Лесли. «Я не знаю, кто она. Я знаю одно: закон, похоже, не распространяется ни на неё, ни на её маму, ни на кого-либо из этих чёртовых людей». Лесли закрыла глаза и вздохнула. «А если это не распространяется на них, то почему это распространяется на нас?»
«Потому что мы полиция», — сказал я.
«Найтингейл — полицейский?» — спросила она. «Потому что он не чурается нарушений прав человека, когда ему это выгодно».
«Ну что ж, это выделяет его из стада, не так ли?»
«Мы
«Это мог быть Безликий», — сказал я. «У него слабость к странным смертям».
«Зачем Безликому убивать мальчика с бензопилой?» — спросила Лесли.
«Почему он убил Патрика Малкерна?»
«Патрик Малкерн облажался», — сказала Лесли. «Он пожадничал и попытался продать книгу, которую ему не полагалось продавать. То, что он поджег свои кости, было преднамеренным заявлением. Пойди со мной, и с тобой случится что-то ужасное, как с парнями, которым откусили члены, и с Ларри-Жаворонком, которому ампутировали голову».
«Это был Безликий-старший», — сказал я.
«Да, но принцип тот же», — сказала Лесли. «А когда он просто хочет убрать кого-то с дороги, он делает это очень тихо, как с Ричардом Льюисом. Если бы Джагет не заметил, это был бы просто очередной «человек под поездом», не так ли? Или он использует подставное лицо, например, Роберта Вайля, чтобы приставить дробовик к лицу».
«Я не думаю, что он убийца, — сказал я. — Думаю, его привели, чтобы избавиться от тела».
«Вы можете это доказать?»
'Неа.'
На заднем сиденье стояла бутылка Evian. Я попробовал, но она была тёплая.
«Дай мне немного», — сказала Лесли, и я протянула ей это.
«Ты же знаешь, мы оставили Зака одного в квартире, — сказал я. — Как думаешь, есть ли вероятность, что внутри что-нибудь останется, когда мы вернёмся?»
«Это не наша квартира», — сказала Лесли, допив остатки воды.
«Это мой телевизор, — сказал я. — Я заплатил за него двести фунтов».
«Это просто делает тебя торговцем краденым», — сказала Лесли.
«Это не я, шеф», — сказал я. «Я считал этот телевизор совершенно кошерным. Я искренне верил, что он упал с грузовика».
«Он не собирается нас воровать», — сказала Лесли. «Кроме того, я же ему велел присматривать за Тоби. Это усилило наше прикрытие».
Это был хороший план. Если кто-то из наших соседей подозревал, что мы — старый Билл, пять минут общения с Заком разубедили бы их в этом.
«У тебя все еще есть приложение, которое находит кофейни?» — спросил я.
«Не нужно», — сказала она. «На другой стороне перекрёстка есть торговый парк».
Я как раз собирался предложить направиться туда, когда один из сотрудников дорожной полиции постучал в наше окно.
«Тебе кое-что нужно», — сказал он и протянул мне номер на клочке бумаги. Это был номер белого фургона. Свидетели сброса тела сообщили дорожной полиции о временных рамках, так что оставалось лишь проверить автоматические камеры, пока что-нибудь не появится. Я поблагодарил его и позвонил в службу безопасности по номеру. Пока мы ждали ответа, мы направились в торговый парк и провели полчаса в супермаркете Sainsbury's размером с авиасборочный завод, набивая дорожную сумку водой, закусками и сэндвичами.
Затем мы сидели в Asbo с картонными чашками кофе
Наш белый фургон принадлежал компании с ограниченной ответственностью, чей торговый адрес, судя по Google Картам, находился на ферме в глуши. Владельцы сообщили об угоне в девять пятнадцать утра того же дня, но, судя по их заявлению, он мог отсутствовать уже два дня или больше.
«Удобно», — сказала Лесли.
Хитрые преступники угоняют свои машины для побега, прежде чем совершить крупное преступление, но это ужасно, если вы просто заскочили в город ради чего-то незначительного, например, для нанесения небольшого ущерба, поэтому вы можете использовать свою или машину приятеля. Проблема в том, что если ситуация немного выйдет из-под контроля, и ваш приятель, скажем, гипотетически, начнет таинственным образом тонуть в кузове, и вам придется выбросить его на перекрестке. Тогда вам, возможно, придется придумать правдоподобное отрицание. Не перед нами, понимаете, потому что мы по природе своей подозрительные ублюдки, а перед мировыми судьями, присяжными и другими невиновными. Поэтому вы заявляете об угоне и, если вы благоразумны, сжигаете машину где-нибудь вдали от цивилизации.
Иногда, конечно, транспортное средство действительно угоняют просто ради новизны.
Мы решили, что, возможно, стоит проверить ферму в Эссексе, и позвонили Найтингейлу, чтобы предупредить его. Он посоветовал нам быть осторожнее.
«Да, папа», — сказала Лесли, но только после того, как Найтингел повесила трубку.
Итак, с моим верным проводником-туземцем рядом со мной, я отправился в путь по реке Асбо и взял курс на темное сердце Эссекса,
Мы съехали с трассы М11 на развязке 7 и просидели за фургоном около получаса, что дало нам предостаточно времени, чтобы оценить альтернативные радости: свежие фермерские продукты и/или дешёвое складское помещение. Этого оказалось достаточно, чтобы даже я рискнул совершить обгон, отчего Лесли вцепилась в поручень и тихо выругалась.
«Что вы ожидаете найти?» — спросила Лесли, как только ее хватка ослабла.
«Не знаю», — сказал я. «Но Найтингел прав, Безликий — просто преступник. Он совершает ошибки. Нам нужно лишь продолжать разрушать созданную им сеть. Рано или поздно мы найдём трещину, которой сможем воспользоваться, и тогда, бац, мы сможем всё разрушить».
«Или у какого-нибудь фермера угнали фургон», — сказала Лесли.
«Или это».
Больше всего в этой деревне я ненавижу то, что здесь так сложно определить, что происходит, пока не доберёшься до места. Покорно следуя навигатору, мы ехали по череде сужающихся проселочных дорог, пока внезапно не остановились перед металлическими воротами с пятью перекладинами. За ними находился грязный двор, окружённый с трёх сторон старым кирпичным амбаром, зданием, похожим на склад, переделанный для постапокалиптической антиутопии, и чем-то, похожим на муниципальный бунгало с галькой, вырванный из какого-то северного жилого массива торнадо и обрушившийся в дикие земли Эссекса. Насколько я мог судить, это могло быть что угодно: от свинофермы до совсем захудалого центра активного отдыха.