Чтение онлайн

Синий баллон с газом Calor Gas весом 15 кг упал с неба, отскочил один раз от земли перед бунгало и снова упал с громким хлопающим звуком.

Мы с Лесли пригнулись и постарались сделать так, чтобы между нами и газовым баллоном находился какой-нибудь Range Rover.

Я только собирался предположить, что он может быть пуст, как он взорвался — а Фрэнк Кэффри клянется, что это не должно происходить спонтанно ни при каких обстоятельствах.

От неожиданности я умудрился стукнуться головой о колесную арку, окна Range Rover треснули, и кусок синего металлического корпуса с жужжанием пролетел над моей головой, перелетел

через забор, обогнул двор и улетел в поле.

Я услышала, как женщина закричала от ярости и отчаяния, а затем застонала, как теннисистка. Земля снова задрожала, и то, что осталось от окон Range Rover, разлетелось, осыпав нас хрустальными осколками — я всегда считала, что с безопасным стеклом такого случиться не может.

Раздалась серия быстрых глухих ударов, словно боксер вымещал свое раздражение на боксерской груше.

Потом наступила тишина, и тут Варвара Сидоровна сказала: «Довольно, довольно, я сдаюсь».

Я рискнул взглянуть. Она сидела на корточках посреди фермерского двора, опустив лицо и подняв руки ладонями вперёд. Её элегантный костюм был без рукава, а бледно-розовая блузка под ним была разорвана и залита кровью.

Мы встали, чтобы лучше рассмотреть, и увидели, что бунгало разрублено надвое, словно по нему проехал товарный поезд. Соловей двинулся к Варваре Сидоровне из его развалин.

Я заметил, что на нём был лёгкий камвольный костюм тёмно-серого цвета классического покроя шестидесятых, который он, должно быть, приобрёл примерно в то же время, когда купил «Ягуар». Мне с отвращением подумалось, что мой отец был бы рад носить такой костюм. Он выглядел совершенно безупречным, и, подходя, он поправил манжеты и проверил застёжки — совершенно неосознанный жест.

«Варвара Сидоровна Тамонина, — сказал он. — Вы арестованы за убийство, покушение на убийство, заговор с целью убийства, пособничество и подстрекательство до, во время и после совершения убийства, и, несомненно, за множество других преступлений». Он замялся, и я понял, что он не помнит современных мер предосторожности.

«Вам не обязательно ничего говорить!» — крикнула Лесли. «Но это может повредить вашей защите, если вы не упомянете на допросе то, на что позже будете ссылаться в суде. Всё, что вы скажете, может быть представлено в качестве доказательства».

Я осторожно пробирался сквозь разбросанный по двору мусор. Найтингел вытащил современные наручники и бросил их мне. Я помог Варваре Сидоровне подняться, попросил её завести руки за спину и надел наручники.

«Для вас, майор, — сказал я, — война закончилась».

Варвара бросила на меня раздраженный взгляд и вздохнула.

«Если бы это было правдой», — сказала она.

В этот момент прибыла полиция Эссекса, а за ней и пожарная бригада, и попыталась арестовать нас всех, следуя весьма разумному принципу полицейской службы: арестовать всех и найти виновных в участке. Раздались определённые ордера, звонки начальству и завуалированные угрозы, что то, что случилось с фермерскими постройками, может легко повториться, если кто-то не отнесётся к нам серьёзно, спасибо большое. Они всё-таки забрали у нас Макса и Барри, а через пару часов нашли нашего третьего подозреваемого, которого, как выяснилось, звали Дэнни Бейтс, в пяти километрах от нас, сбежавшего, как только начали пролетать огненные шары. Возможно, он был самым умным из присутствующих.

Мы все в итоге остановились в Челмсфорде, потому что там не только было новое помещение для содержания под стражей, но и до главного управления полиции Эссекса было рукой подать. Это

позволило местной группе быстрого реагирования быстро передать свои проблемы в ACPO, а затем вернуться в Эппинг.

Контингент полиции Эссекса, возможно, потрясённый безупречным костюмом Найтингел, а может быть, столь же отчаянно желая вернуть всё обратно в столичную полицию, согласился позволить нам проводить допросы на наших условиях после того, как все аресты будут урегулированы. Нам предоставили кабинет без окон, где мы с Лесли быстро уснули. Найтингел разбудила нас кофе, фруктами, сэндвичами с сыром и стратегией допроса.

Мы собирались начать с Варвары Сидоровны Тамониной, пока она ещё не пришла в себя. Мы с Лесли займёмся этим, чтобы при необходимости можно было перейти к Найтингейл.

Найтингел взглянул на наши не слишком восторженные лица.

«Я прослежу, чтобы нам подали больше кофе», — сказал он.

«Можно мне еще и электрошокер?» — спросила Лесли, но Найтингел сказала нет.

Варвара Сидоровна сидела по другую сторону стола для допросов, одетая в дешёвую белую футболку и серые спортивные штаны, которые стали позорной униформой теперь, когда нам больше не разрешают наряжать подозреваемых в бумажные костюмы. В двухкассетном магнитофоне не было записей, и хотя полиция Эссекса, возможно, записывала запись с камеры видеонаблюдения, установленной в красном плексигласовом куполе над нашими головами, официально это был неофициальный допрос. Это стало нашей стандартной процедурой, возможностью для нас и нашего допрашиваемого обсудить вопросы, которые никто из нас не хотел бы выносить на голосование.

«Можете ли вы назвать свое полное имя?» — спросила Лесли.

«Варвара Сидоровна Тамонина».

«А дата вашего рождения?»

«Двадцать первого ноября 1921 года», — сказала Варвара Сидоровна. «В Крюково, Россия». Как я потом выяснил, когда поискал информацию, это место теперь было частью обширного подмосковного пригорода Зеленограда и, кстати, ближе всего немцы подошли к столице во время Второй мировой войны.

«Вы служили в Советской Армии во время войны?» — спросил я.

«365-й особый полк. Я была лейтенантом, — сказала она, — а не майором. Неужели Соловей когда-нибудь покажет своё лицо?»

«Он где-то рядом», — сказала Лесли.

«Я слышала о нём слухи, но всегда считала их преувеличением. Господи, он просто нечто». Варвара Сидоровна усмехнулась и вдруг показалась восемнадцатилетней, словно только что сошла с пшеничных полей. «Я никогда раньше не встречала человека настолько быстрого и с такой самообладанием. Неудивительно, что фашисты назначили награду за его голову».

При допросе подозреваемого важно сосредоточиться на том, что имеет отношение к расследованию в целом, но даже в этом случае требовалось немалое самообладание, чтобы не спросить об этом. Я подозревал, что если нам удастся засадить её в тюрьму Холлоуэй, лейтенант Тамонина станет частым гостем профессора Постмартина.

Кто-то, несомненно, также поинтересовался бы подробностями ее подготовки, боевых действий и пленения под Брянском в январе 1943 года.

«Я не сказала им, кто я», — сказала она. «Фашисты получили приказ расстрелять нас на месте, поэтому я притворилась медиком». Даже тогда она едва пережила первые издевательства со стороны своих похитителей — мы не стали расспрашивать её о подробностях, а она сама их не рассказывала. Она не решилась воспользоваться магией, чтобы сбежать, потому что к тому моменту войны немцы уже начали использовать своих магов для борьбы с «Ночными ведьмами».