Чтение онлайн

– Эта машина красивее прежней, – высоко оценила новую покупку пенсионерка.

Зазвучали другие голоса:

– Мы с великим удовольствием затолкаем машину к вам домой.

– Вы садитесь, садитесь, дорогой наш батюшка, а мы подпихнем…

– Спасибо вам, добрые люди, и что бы я без вас делал… – еле молвил священник сквозь открытое окно.

Соседи дружно обступили машину, вытолкали ее из лужи и покатили «Жигули», которые так и не завелись, к самому гаражу священника.

В церковь, а также по приходским делам настоятель чаще ходил пешком, ибо автомобиль ломался и находился в мастерской.

Зато заметно прибавилось прихожан в храме …

Два зеркала

1

Двадцатилетний Нил после заработков гордо заявил родителям о самостоятельности и снял однокомнатную «хрущевку» на краю города. Даже тесные стены квартиры не ограничили витающий вокруг юноши дух свободы. Он упоительно пересчитывал новые свежепахнувшие купюры, которые, шелестя, нашептывали ему о главном смысле жизни: в развлечениях проводить время, «есть, пить, веселиться». «Ох, теперь до следующей шабашки, – радовался он, – я отведу душу в барах и ресторанах». Вот только набожная бабушка Вера, которая навестила его, возвращаясь из церкви, никак не разделила этих устремлений юноши. Она доказывала, что представления Нила о бытии ошибочны и что главная цель земного существования – подготовка души к вечности, ее обогащение бесценными сокровищами, спасительными добродетелями. А это возможно только в храме – Доме Божьем. Нил не согласился с ней. Ибо, как он смело и уверенно выразился, если лишать себя удовольствий, то зачем такая жизнь нужна. Внук пытался заверить бабушку, что и не грешит вовсе: никого не убил, ни у кого ничего не украл, не совершил никаких пороков. К тому же вчера некие праведные люди остановили его на улице, подарили красочные брошюры с изображением Иисуса Христа и назвали святым. Старушка взялась за голову, затем – за сердце. Она объяснила, что встретившие внука щедрые незнакомцы – сектанты. Со слезами на глазах она еще раз напомнила: праведность без церкви не обрести, а такое приписывание себе святости – заблуждение.

После ухода расстроенной бабушки Нилу стало тягостно и грустно. Он подошел к окну. За ним пели птицы, радовались солнечным лучам цветы на клумбах, нежились в теплом воздухе зеленые кроны берез и тополей. Чудесная природа, поглощая унылые думы, неудержимо манила. Нил поспешил на улицу. До вечера, когда он наметил бурную «тусовку» с друзьями, было еще далеко. Юноша решил пройтись по примыкавшему к жилому массиву базару – вдруг что-то интересное попадется на глаза. За одним из прилавков он увидел необычного продавца. Это был тощий инок в странном для знойного дня черном одеянии и держал в руках единственный товар – старое зеркало размером с альбомный лист.

– Юноша, – добрым и ласковым голосом сказал он, – купи зеркало. Оно тебе необходимо.

– Зачем? – удивился Нил. – У меня в комнате большое трюмо стоит.

– Я знаю. Но это – необычное зеркало. Оно отражает душу. Если в нем лицо человека сияет – праведный, если темное – грешный. Все очень просто.

– У меня оно всегда светлое без Вашей дешевки. Я абсолютно непорочен.

– А ты все же проверь.

Нил подошел к зеркалу. На него смотрело отражение с черным, как у африканца, лицом.

– Не может быть… – не веря своим глазам, возмутился юноша. – А… а оно случайно не искажает, а то я недавно посещал комнату смеха, так там вообще из меня карикатуру сделали… – не хотел согласиться с очевидным Нил.

– Я

посвятил свою жизнь Богу и всегда сторонюсь лжи и фальши. Это зеркало отражает только истину и правду. Вот, – инок протянул Нилу небольшой белоснежный лист бумаги. – Здесь написаны семь главных добродетелей человека. Если обогатишься ими, то станешь святым, и лицо твое воссияет, чего тебе, юный человек, искренне и молитвенно желаю.

Нил бережно принял лист и, не сдержав любопытства, прочел: «Любовь, нестяжание, целомудрие, смирение, воздержание, кротость, трезвение».

– И это все, всего-навсего? – спросил с насмешливой улыбкой Нил. – Давайте Ваше зеркало. Сколько?

Нил нагнулся, чтобы вытянуть из брючного тесного кармана кошелек. Когда он выпрямился, то инока не увидел. Тот словно испарился в горячем воздухе. Лишь на прилавке лежало зеркало. Нил взял его под мышку и отправился обратно. Ему не терпелось доказать себе и особенно бабушке, что он все же святой, к тому же, по его представлениям, для этого «высшего титула» так мало требовалось. В возбужденной голове юноши застряла задевавшая его самолюбие мысль, что если он не достигнет праведности, то – «слабак», «не крутой»…

Нил принес, по его пониманию, волшебное зеркало в свое скромное жилище. Он умыл лицо, даже слегка подпудрил щеки оставшимся от хозяйки квартиры белым порошком и широко улыбнулся. Но зеркало отразило Нила мрачным уродом. Он отвернул его и недовольно с отвращением бросил на стол. «Ладно, увидим, чья возьмет», – подумал юноша и еще раз прочел незамысловатый список положительных нравственных свойств, присущих святому человеку.

– Итак, любовь, – негромко повторил Нил название важнейшей добродетели, выходя на улицу.

«Я люблю, – мысленно уверял он себя, – вот эти цветы на клумбах, эти деревья, голубое небо, солнце». А снова приземлив взгляд, он увидел вышедшую за ним следом уже знакомую одетую в белое стильное платье бабу Зою – наставницу всего двора с лающей на него таксой.

– Тихо, Лапушка, – усмирила ласково женщина собаку и переключилась сердито на Нила: – А что же это ты, новый сосед, брюки и футболку не погладил. В таком виде на тебя ни одна девушка не посмотрит. Если нет утюга, то возьми у меня.

– Спасибо, хор-рошо, – вздохнув, сказал Нил и быстро удалился.

Ибо он понял, что, даже задействовав все волевые резервы, любить придирчивую старушку и бросающуюся на него злую таксу долго не сможет. Вскоре перед ним нарисовался утопающий в зелени парк. При входе в него Нил купил в ларьке пачку мороженого и побрел по аллее. «О, как же я все люблю!» – радовался он жизни, рассматривая окружавшую благоволившую ему природу.

– Эй, кореш, – вдруг услышал Нил за спиной хриплый голос.

Он повернулся и увидел пьяного заросшего мужчину, на оголенной груди которого синела татуированная надпись: «Не жалей – сто грамм налей!» Тот приблизился, шатаясь, к растерянному юноше и предложил вместе выпить – за счет Нила.

– Иди, иди своей дорогой, – кинул наглому незнакомцу юный человек и быстро, не оглядываясь, удалился от него.

«Вот мешает чистым, прекрасным помыслам и намерениям, – подумал Нил.

– Нужно идти в людные места, там нет пьяниц – боятся полиции». Он направился в центр города, где жизнь бурлила, как горная река. На тротуаре, по которому неслись куда-то многочисленные пешеходы, его окликнула старая сгорбленная женщина, что стояла у пешеходного перехода перед большой, словно гора, сумкой.