Чтение онлайн

– Точно, точно, я тоже слышала, – поддержала другая, – что его с должности турнули, а поставили начальником вот эту нашу Марию, Ивановну…

– Ах, вот в чем дело… Я-то вижу, она идет впереди его, вся нарядная, а бедолагу Петьку заставила воду нести. Смотри, в какой он убогой одежде. А ведь еще недавно таким солидным, представительным был.

– Да, что с людьми-то творится…

– Вот, вот, до чего опускаются…

Петра Петровича, услышавшего такое, стало лихорадить

от возмущения. Он не выдержал наговоров сплетниц и на ходу повернулся к ним, расплескивая воду. На него чуть не налетела целая толпа, послышались причитания:

– Ой!..

– Ай!..

– Осторожно!..

– Сейчас обольет!..

Люди стремительно обошли стороной взволнованного и растерянного Петра Петровича, как прокаженного. Тот даже не успел никого из них разглядеть. Лишь удивленное лицо Ивановны нарисовалось перед ним.

– Я-я – начальник, начальник я… – глядя мимо женщины на заходящих в церковь прихожан, бубнил Петр Петрович.

– Вот, вот, начальник… – с неким укором молвила спутница. – Я тебе, горе мое луковое, говорила, что ты – начальник и негоже, неловко тебе ведра носить… Давай сюда…

Ивановна, то есть прихожанка Мария, выхватила из онемевшей руки своего начальника ведро с водой.

– Спаси и сохрани тебя, Господи, – сказала она и энергично зашагала к ступенькам паперти.

Петр Петрович с огорченной душой переступил порог церкви. «Я не в силах, не в состоянии смириться, – печально шептал он. – Вот даже здесь, в святом месте, поневоле впал в гнев, готов был растерзать людей… Господи, помоги…» – впервые взмолился Петр Петрович. И тут он увидел огромную икону, на которой некий святой мыл ноги одному из собравшихся перед ним праведников.

– А кто это? – спросил он оказавшуюся рядом Марию.

– Это Господь моет ноги ученикам своим, – тихо объяснила она.

– Он ведь, я читал, самый большой Начальник, – молвил Петр Петрович… И-и ученикам, подчиненным моет ноги?.. Вот это смирение… – восхитился он и долго смотрел на икону.

Затем Петр Петрович, а точнее, раб Божий Петр перекрестился перед образом и, просветлев лицом, со смиренно наклоненной головой отправился в сторону очереди, которая ждала начала исповеди.

Исповедь

Августовское солнце щедро изливало на город тепло и свет. Тридцатилетнему Николаю, что сидел у открытого окна, на душе было холодно, и жизнь ему казалась все беспросветнее. На работе – неурядицы, зарплата – небольшая. Жена Нина, продавец захудалого магазина, и та приносила больше денег.

Было воскресенье. И вот редкое совпадение – у супругов случился общий выходной, к тому же дети еще находились на каникулах в деревне.

– Коля, смотри, какая чудесная погода стоит, идем, прогуляемся, – предложила

Нина.

– Что-то ничего не хочется, – равнодушно и лениво сказал супруг.

– Так нельзя, тебе надо что-то с этим депрессивным настроением делать. Ты чуть ли не каждый день на меня набрасываешься, все это становится невыносимым…

Тут с возвышающейся над домами колокольни раздался трезвон, возвестивший об окончании обедни.

– Исповедь, вот что тебе поможет, – с надеждой молвила Нина. – Помнишь, в каком отчаянии я была, когда умерла моя мама. Так после посещения храма, встречи с нашим батюшкой – полегчало… Иди, может, еще застанешь его.

Николай не стал упускать шанс и через несколько минут переступил порог опустевшей после богослужения церкви. Отец Кондратий, священник с посеребренной сединой бородой, имел немалый пастырский опыт и сразу определил, что вошедший человек не в себе и ему нужна исповедь. Батюшка подвел Николая к аналою, где лежали крест и Евангелие.

– Ну, давай, дорогой, говори все, что наболело, что легло камнем на душу, ничего не скрывай, – повелел отец Кондратий. – Кайся в своих грехах.

– Я, знаете, – выдавил из себя Николай, – недавно поругался со своим начальником. Он набросился на меня ни за что ни про что и стал угрожать, мол, зарплату урежу. А куда ее уменьшать… У меня семья, дети. Сам же он в деньгах купается, а мне: урежу. В общем, он меня спровоцировал. Я бы сам никогда не стал злиться. А еще я рассорился с друзьями. Но виноват не я…

– Здесь, – напомнил настоятель, – исповедь. Ее суть в смиренном осознании своей вины, всех своих греховных поступков.

– Батюшка, вы послушайте. Мои приятели стали надо мной подшучивать, а, точнее, издеваться… Они начали хвастать, что занимаются предпринимательством, а я лишь – тракторист и в жизни ничего не добился. Я, батюшка, даже при этом сдержался, не все, что думал, им высказал… Они – страшные грешники. А еще вот соседи со всех сторон мне гадости делают…

– Николай, так ничего у нас не получится… – пробовал священник расположить неофита к святому таинству. – На исповеди человек должен обратить внимание на свои недостатки, ошибки, а не на грехи ближних.

– Отец Кондратий, да какие ж у меня грехи? Нет у меня их… Вот я вам говорил о соседях. Они со мной разругались, не хотят общаться, искоса на меня поглядывают. А тут еще с супругой ссорюсь чуть ли не каждый день.

– И… и… – священник с надеждой стал ждать, что наконец-то услышит чистосердечное раскаяние.

– Не понимает она меня, не желает увидеть мою истерзанную жизнью душу. Все было бы хорошо, если бы она по-другому вела себя… Как видите, мне очень тяжело приходится в этом злом мире.