Чтение онлайн

— Латифа, я знаю.

— Но у тебя иногда такое выражение лица…

— Какое выражение?

— «Кто эти люди, и что я здесь делаю?» — вот какое.

Я знала, что она имеет в виду.

— А иногда даже хуже, похоже на презрение.

— О, Латифа, это совсем не презрение. Просто проблема в том, что я всегда вела себя как «пугало», и именно за это окружающие любили меня. Я говорила всякие пакости и вообще постоянно хохмила. И я не превратилась в мать Терезу просто потому, что оказалась в Уиллздене. Я по-прежнему считаю, что косоглазые люди в действительности

очень смешные, как и те, кто картавит или выходит из туалета, заправив сари в трусы. Просто сейчас мои эмоции не находят выхода, потому что у меня нет друзей, с которыми я могла бы поделиться.

— Это ведь была не я, правда? — расхохоталась Латифа.

— Ты о сари? Ты ведь его даже не носишь. Это была Рошни.

И мы провели десять минут, сплетничая, правда, особо не вдаваясь в детали, на самые разные темы. Я почувствовала, как будто опустила лицо в прохладный горный ручей. Затем Латифа сделала почти серьезное лицо и спросила:

— Сколько времени пройдет, прежде чем ты двинешься вперед? Ты же просто решила отсидеться здесь, правда?

Я внимательно посмотрела ей в глаза и поняла, что она не шутит.

— Не буду тебя обманывать, я не хочу провести всю свою жизнь, занимаясь шитьем отвратительной одежды для Камила. И не хочу, чтобы вы этим занимались. Скоро нам не придется делать этого.

— А что, у тебя есть какой-то план? — спросила Латифа, поддразнивая меня с едва различимой иронией.

Я улыбнулась:

—Да, есть.

И у меня действительно появились кое-какие идеи.

Прошло две недели, и я снова обратилась к Камилу с просьбой поговорить. Все это время я анализировала, размышляла и подсчитывала. Это помогало мне заполнить долгие часы одиночества и отрешиться от шума машин на главной улице Килберна, отвлекало от мыслей от Людо и мире, который я потеряла.

Дела шли не очень хорошо, и Камил начал поговаривать о том, чтобы уволить некоторых девушек. Я знала — I если начну взывать к его чувствам, это не поможет.

— Камил, — все-таки решилась я, — думаю, у твоего бизнеса есть потенциал.

— Да, конечно. Я и сам подумываю расширить продажи и выйти на рынок Голдерз-Грин и, может, даже Уэмбли. Большой потенциал.

— Неплохая идея. Но я хотела поговорить немного о другом. Каждый хороший бизнесмен знает, что работники — это самое важное. Люди — твой главный актив. Тебе удалось нанять нескольких великолепных портных. Ты хорошо разбираешься в людях.

— Да, конечно. Скажу тебе, я прошел настоящую школу жизни, а еще изучал бизнес в политехническом колледже в северном Лондоне.

— Так вот, я думаю, с твоими знаниями, некоторыми моими идеями и умениями девочек мы можем достичь потрясающих результатов — шить абсолютно другие вещи.

Камил настороженно прислушивался к моим словам.

— Мне кажется, Кэти Касл, ты что-то задумала, — хитро произнес он. — Я знаю, какой ты можешь быть, ты очень озорная девушка.

Я решила, что пришло время сказать главное:

— Камил, я смотрела бухгалтерские книги и должна признать, мы из кожи вон лезем,

чтобы не разориться. Не можем заработать денег в нижнем секторе рынка, потому что просто не в состоянии конкурировать с товарами из Китая и с производителями Польши и Литвы. И мы не можем сказать, что делаем этот мир красивее, если наши мини-юбки и топы на бретельках носят неработающие женщины, которым нет еще двадцати, но у них уже есть дети, и живут они в Килберне и Уиллзден-Грин.

На лице Камила сменялись выражения обиды, удивления и возмущения, но я напирала, не давая ему возможности перебить меня.

— Нашей единственной надеждой может быть продвижение в более доходный сегмент рынка. Увеличить прибыль другим способом невозможно. И, честно говоря, мой потенциал сейчас остается неиспользованным. У меня есть опыт и связи. Все, что нам нужно, — это разработать несколько основных классических моделей, я могла бы сделать их за пару недель, потом вложить деньги в приличные ткани, и мы сможем составить конкуренцию любому производителю из центрального сегмента рынка в стране.

— Как можно будет сбить цены? Ты ведь говорила о хорошей прибыли.

— Весь процесс производства будет сосредоточен у нас: дизайн, производство и продажа. В этом секторе раньше так никто не работал. Мы станем первыми. — Ну хорошо, может, это не совсем так, но я предлагала Камилу великолепный план и могла позволить себе одну или две неточности. — Я гарантирую, что к весне наша одежда появится в тридцати хороших магазинах по всей Великобритании и еще в шести в Ирландии и других европейских странах. И это только в первый год. Кто знает, что нас может ждать в долгосрочной перспективе! — Я глубоко вздохнула — речь была очень долгой и полностью измотала меня.

— Сколько? — Камил был не дурак, он сразу понял, что реализация моего плана потребует вложений.

— Не так много для начала. Все, что мне нужно, — ярдов двадцать пять хорошей материи для образцов. Мы можем сами объезжать магазины, поэтому нам не потребуется оборудовать приличный демонстрационный зал. И ткани мы купим не много, пока не начнут поступать заказы.

— Так сколько нужно?

— Если все пойдет нормально, мне нужно десять тысяч на ткани.

— Десять тысяч! Хорошо пошутила, ха-ха-ха! Где я возьму десять тысяч? Санта-Клаус не заглядывает в дома курдов!

— Камил, это разовое вложение, потом все пройдет по накатанной колее, будем использовать прибыль. И я видела, что у тебя бывают… платежи, которые поступают время от времени. Большие суммы.

— Ну, это мои особые дела. Они не должны тебя волновать. Послушай, я подумаю, что можно сделать. Как насчет пяти тысяч? Может, я исхитрюсь и достану эту сумму.

— Ну, для начала нормально. Но есть еще кое-что — если мы будем улучшать качество одежды, придется изменить схему оплаты швеям. Сдельная оплата хороша, когда важно только количество. Но сейчас нам нужно выйти на новый уровень, а для этого требуется время. Нам придется ввести почасовую ставку, а это означает минимальную зарплату.