Чтение онлайн

Я попытался разглядеть ауры особистов. Хрен там. У них не было вообще никакой дымки. Ну ладно, с таким мы уже сталкивались. Нет дымки — значит, нет ярких эмоций. С другой стороны, а чего им эмоционировать? У них-то все хорошо.

Инквизиторы…Звучит многообещающе. Насколько мне помнится из уроков истории, в Средние века эта чудная организация сжигала людей на костре. Задолго до появления Дара. Думаю, хороших людей подобным словом точно не назовут.

Младший инквизитор спустился со сцены. У него в руке был тот же самый кейс,

который я видел вчера. Мужик прошёл к первым рядам, положил чемоданчик на ближайшее кресло, щёлкнул замками. Крышка откинулась.

Воспитанники, как завороженные, чисто на автомате, вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что же там, в кейсе.

Внутри, на тёмном поролоне, лежал небольшой темный цилиндр. Размером в две ладони. Матовый, с какими-то насечками на корпусе и крохотными синими диодами по одному боку. диоды шли сверху вниз, узкой полосой.

Инквизитор вытащил его, нажал кнопку. Крохотные лампочки замигали ровным, синим светом. Раздался тихий, едва уловимый гул, похожий на писк комара.

— Начинаем с младшей группы. Первый ряд — приготовиться, — скомандовал Седовласый. Голос у него звучал сухо и безжизненно. Будто мужик набил себе в рот пепла, который сыпется теперь вместо слов.

Расстояние между рядами кресел было достаточно широким, там спокойно могли пройти два человека. Седой двинулся вперёд, второй инквизитор шел следом. Он подносил чёрный цилиндр к голове каждого пацана, держал его почти минуту, затем перемещался к следующему. Диоды продолжали мигать синим, звук не менялся. Видимо, это означает, что все в порядке.

Зато тот, который старше, вёл себя загадочно. У него не было при себе никакого прибора, он просто переходил от пацана к пацану, останавливался на мгновение и смотрел прямо в глаза.

Не знаю, в чем прикол, если следом за ним топает товарищ с пищащей приблудой. В любом случае, со стороны выглядело всё это ну очень странно.

Я не выдержал. Чуйка, инстинкт, глупость — не знаю, что это было, но решил ещё раз посмотреть на ауру инквизиторов. Только чуть глубже. Если смогу понять, что они чувствуют, если смогу считать их намерения, у меня будет шанс понять, что происходит и как себя вести.

Особенно интересовал седовласый. Если ему не нужны никакие вспомогательные средства, значит из этой парочки он самый опасный.

Сосредоточился, уставился на Седого в оба глаза и попытался «нырнуть» в него, как вчера в Кабана.

В ту же секунду меня со всей дури припечатало невидимой рукой по лбу. Ощущение было такое. Удар вышел настолько сильным, словно я с разбегу влетел лбом в бетонную стену.

Никаких цветов. Никаких запахов. Никаких эмоций.

Вокруг этого человека была абсолютная, поглощающая пустота. Чёрное стекло. Гладкое, ледяное и непробиваемое. Моё сознание отрикошетило так, что в глазах потемнело, а в висках взорвалась острая боль. Я стиснул зубы, удерживая стон, который рвался наружу.

«Идиот! Опусти глаза! Твою

мать, не смотри на него! — заорал в моей голове Мозгоед. Его голос звенел от ярости. — У них ментальные блокаторы из Абсольвиума! Вживлены прямо в череп! Если будешь в него долбиться, блокатор ударит в ответ, и он это почувствует! Ты сам себя засветишь!»

Я мгновенно опустил взгляд, уставился на грязные шнурки своих кед. Сердце колотилось так, что отдавало в горле. Кровь шумела в ушах.

Ощущение чужого, ледяного взгляда обожгло макушку. Я осторожно, исподтишка, зыркнул в сторону инквизиторов.

Седой остановился, обвёл взглядом воспитанников. Он явно что-то почувствовал, но контакт был слишком быстрым. Не успел понять, откуда прилетело.

«Я же сказал, не высовывайся! — продолжал бесноваться Мозгоед. — Ты тупой? Твою ж мать. Ты реально тупой!»

В этот момент Седой повернулся к напарнику и кивнул в сторону средней группы. Он указывал не конкретно на меня, а нескольких воспитанников сразу, будто очертил особо интересующий его сектор.

Тут же они оба резко сменили курс. Даже не дошли до конца младшей группы.

Быстро переместились к середнячкам, к тому ряду, где сидел я. Сначала Седой остановился возле Сохатого, постоял, посмотрел, сдвинулся к Шкету. Младший инквизитор сразу занял место товарища. Приблизился к Сохатому и поднес прибор к его башке. Индикаторы даже не моргнули.

Старший тем временем продолжал свой странный ритуал, внимательно что-то разглядывал на физиономиях пацанов. До меня оставался всего один человек — Гнус. Седой несколько секунд пялился на Толика, потом перешел ко мне.

«Какой же ты дебил… — тихо бубнил Голос. — Какой же ты, сука, дебил… Я тоже кретин, не рассказал про инквизиторов сразу».

Не будь ситуация настолько напряженной, я бы непременно высказался по этому поводу. Типа, да-да-да, надо было рассказывать сразу. Но мне сейчас как-то не хотелось глумиться.

Я смотрел вниз, на идеально начищенные туфли Седого.

Повисла мёртвая тишина. Мне казалось, весь зал слышит, как грохочет моё сердце.

— Подними голову, — ровным, тихим голосом приказал инквизитор.

«Сделай лицо дебила, — прошипел Мозгоед. — Испуганного, тупого интернатовского дебила. Ни одной мысли в голове. Пустота. Ты никто».

Я медленно поднял взгляд. Постарался расслабить мышцы лица, приоткрыл рот, часто заморгал, изображая пацана, который до усрачки боится взрослого дяденьку в костюме.

Глаза у инквизитора оказались водянисто-серыми, пустыми. Он смотрел на меня секунд десять. Изучал. Сканировал без всяких приборов. Физически чувствовалось, как его взгляд пытается проникнуть мне прямо в череп.