Чтение онлайн

Кто мог забрать чертову тетрадь? Вариантов немного.

Для начала — церберы. Пока мы сидели в актовом зале, дежурный решил прошмонать пустой класс на предмет курева или запрещенки и наткнулся на странную тетрадку. Сценарий паршивый, но имеющий изъян. Содержимое этой тетради скорее похоже на бред при температуре сорок градусов. Там нет ничего противоречащего правилам. Если не знать, откуда она взялась— можно подумать, воспитанник проникся уроками Графини и начал писать фантастические рассказы.

Единственное, я не успел изучить записи подробно,

чисто поверхностно глянул, не помню, фигурирует ли там термин «телепатия». Если да, то это тогда реально жопа. Уже понятно: все, что связано с Даром, которого официально не существует, имеет хреновые последствия. Бурый, которого сейчас в виде овоща везут в неизвестном направлении, не даст соврать.

Второй вариант — пацаны. Например, Гнус, сидящий на расстоянии вытянутой руки. Или Сохатый, чье место находится через ряд. Мы вышли из кабинета все, но я сейчас не могу вспомнить, кто был последним. В принципе, достаточно нескольких секунд, чтобы взять тетрадь со стола и спрятать ее… Куда?

С подозрением покосился на Толика, который будто специально разложил тетради и учебники перед собой. Типа, смотри, ничего лишнего нет. Потом попытался оценить, не топорщится ли у соседа футболка. Может, он, как и я, сунул дневник за пояс брюк. Чисто внешне все было ровно. В принципе, если записки ученого забрал кто-то из пацанов — это оставляет пространство для маневра. Своих можно запугать или договориться.

Есть еще третий вариант. Крайне дебильный, но отчего-то он тоже пришел мне в голову. Люк Сиротин. Мысль о мелком рыжем придурке всплыла сама собой. Думаю, из-за вчерашнего разговора в библиотеке. Пацан вел себя слишком подозрительно.

«Сова сейчас лопнет», — моментально отозвался телепат, считывая ход моих мыслей. А говорил, что они ему доступны лишь частично…

«Какая, на хрен, сова?»

«Которую ты натягиваешь на глобус. Сиротин? Реально? Он не успел бы заскочить в класс. А че, училку не учитываешь?»

Я завис на мгновение, с удивлением пялясь на Тамару Алексеевну.

В принципе, она оставалась в классе. Наверное. Хотя могла и выйти. Тут вопрос в другом. Графиня слишком правильная, слишком… хорошая, что ли. На хрена ей лезть в мои учебники, а потом забирать тетрадь?

«Чтобы почитать фантазии одного придурка в белом халате, — хмыкнул Мозгоед. — Она же любит сказки. Слышал, как по Апогею убивалась? Прямо потекла вся. Она в ублюдка влюблена».

«Фу!» — меня аж передернуло. Воображение очень быстро нарисовало Графиню, которая грязно домогается Апогея. — «Не плети ерунды. Тамара просто, как и все остальные, считает Девятку авангарда спасением человечества».

«А ты?» — насмешливо спросил телепат.

«А мне похрену».

«Ладно,

не ссы. На самом деле сам дневник вообще ни о чем не говорит. Да, содержание странное, но тому, кто не знает, о чем идет речь, это вообще ничего не даст».

«А тому, кто знает?»

«Тот, кто знает, скоро сам тебя найдет. Дневник нужен ему для определенных целей».

Я кивнул, соглашаясь с доводами Мозгоеда. Гнус снова настороженно покосился в мою сторону. И снова промолчал. Хотя мои кивки должны выглядеть, наверное, странно.

— Через пять минут звонок, — Тамара Алексеевна посмотрела на часы. — Пока просто посидим, хорошо?

— А стихи? — удивленно спросил Шкет.

На него тут же со всех сторон зашикали остальные пацаны. Графиня даже ничего не сказала в ответ.

Я скользнул равнодушным, ничего не выражающим взглядом по классу. Сохатый остервенело ковырял заусеницу, уставившись в стол. Клоп гипнотизировал царапину на столешнице. Кто-то рисовал письки на промокашке. Кто-то вообще ковырялся в носу и пулял козявки в соседа.

Да уж… Ни один из среднячков даже с натяжкой не похож на хитрого вора, прячущего за пазухой компромат.

«Завязывай строить теории, — оборвал мои размышления Мозгоед. — На паранойю уходит энергия. И не вздумай лезть им в головы. У тебя сейчас нет резервов для сканирования. Поверь, дневник далеко не самая главная твоя проблема. Надо думать, что делать дальше».

Прозвенел звонок.

Тамара Алексеевна молча махнула рукой, мол, валите уже отсюда. Пацаны резво вскочили с мест, сгребли учебники и двинули на выход. Чертова половица скрипела, как психованная.

Следующим по расписанию стоял урок истории. Кабинет находился неподалеку, через две двери от литературного класса.

Историю нам преподавал Артем Викторович Ли. Кореец. На самом деле корейцем он был только наполовину, но воспитанники не стали заморачиваться, дали ему именно такое прозвище.

Лет тридцать пять. Невысокий рост, сухощавое сложение. Дешевый серый костюм сидел на нем мешковато, явно куплен на распродаже. Иссиня-черные волосы были зачесаны на безупречно ровный пробор. Тонкая переносица, гладкая кожа без единой морщины. Это фишка азиатов. Они долго выглядят моложе своих лет, а потом в одно мгновение становятся старыми.

На лацкане пиджака историка тускло поблескивал серебристый значок — фигурка взмывающего в небо человека. Апогей. Обычный ширпотреб из сувенирной лавки, который клепали миллионными тиражами.

Артем Викторович в понимании воспитанников не имел ни плохой, ни хорошей репутации. Он просто был. К нам историк относился нейтрально. Если Графиня искренне хотела вытащить каждого пацана из инкубаторского дерьма, Кореец вел себя так, будто его мир и мир интерната — это две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.