Псих
Шрифт:
Мои слова повисли в воздухе. Серьёзно. Не в переносном смысле, а вполне по-настоящему. Я пялился на них и чувствовал себя ещё большим кретином. Буквы менялись местами, кружились и парили в воздухе прямо перед моей очень удивлённой физиономией.
Твою ж мать… если это и есть жизнь телепатов, вообще не удивлён, что они исчезли как вид. Вот так ни с того ни с сего провалиться в кому левого чувака, а потом смотреть, как из твоего рта вылетают слова и обретают физическую форму — озвереть можно.
Я ещё не сообразил, как реагировать
— Вали, — повторил я.
Штык недоверчиво покосился на меня, сделал шаг. Потом ещё один. Потом сразу два. Дверь оказалась ближе, чем виделось сначала, — Штык шагнул в неё и растаял в белом.
Я остался один.
Дверное полотно пошло рябью и начало таять. Вот тут все мои сомнения исчезли в одну секунду. Сон, не сон, кома, херома — если сейчас не выскочу через исчезающий выход, потом вообще хрен выберусь. Я прыгнул вперёд прямо с места. Влетел в белую рябь чуть ли не головой вперёд, как большая охреневшая рыбина.
Белизна взорвалась и рассыпалась миллионом осколков. Я резко открыл глаза.
Потолок и пятно в форме сапога маячили прямо надо мной.
Сука… Сука, сука, сука! Никогда не думал, что скажу это, но как же рад снова оказаться в Инкубаторе.
Правое ухо чесалось, будто из него что-то вытекает. Провёл пальцами, поднёс к глазам. Кровь.
Приподнялся, посмотрел на подушку. Там расплылось пятно размером с пятак. То есть в этот раз кровь пошла не из носа, а из уха. Типа, напряжение было сильнее?
Перевернул подушку другой стороной. Не надо, чтобы увидели пацаны. Потом сниму наволочку и постираю. Если заметят, настучат воспитателям, а те отправят меня в медчасть. Не уверен, что мне сейчас это нужно. Голос сказал — я телепат. Вдруг это могут определить медицинские приборы.
За окном светало. Скоро подъём.
«Ну ты и мудак, — протянул мой невидимый кореш. — На хрена полез? Это так-то пятый уровень. Ты не можешь скачками прыгать по ступеням инициации. С первой сразу на пятую. Надо погружаться постепенно. Иначе сам себе сожжёшь мозги».
«Я не лез, — мой ответ прозвучал немного раздражённо. — А ты мог бы и помочь. Вообще не понял, как там оказался».
«Он тебя притянул. Ты же его отправил в небытие. Он теперь на поводке. Только поводок можно тянуть в обе стороны. Ты должен был обрезать связь».
Не знаю почему, но конкретно это высказывание выбесило меня просто неимоверно.
«Ой, не пошёл бы ты на хрен! — мысленно рявкнул на невидимого кореша. — Я
Голос что-то буркнул недовольно и замолчал. Строил из себя обиженку. Ну и чёрт с ним. Пока что не до разговоров. Есть вопросы поважнее. Надо шустро постирать наволочку и ещё — перепрятать дневник из бункера. Он всё так же лежит под матрасом.
Сунул руку, нащупал твёрдую обложку. На месте. Вот и хорошо.
Принялся гонять в голове варианты, куда можно заныкать тетрадку. В спальне оставлять нельзя, по пятницам церберы шмонают каждый сантиметр. В учебной комнате есть шкафчики, но они не закрываются. Прачечная? Там-то до фига имеется подходящих мест… Но народу шляется тоже многовато. Вдруг какой-нибудь придурок решит спрятать пачку сигарет и по закону подлости полезет в мою нычку. Нет… не вариант. Нужно место, где практически всегда пусто.
Библиотека! Точно! Вот куда никто не сунется, ни церберы, ни воспитанники. Ну не считая, конечно, Люка Сиротина. Других пацанов под страхом смертной казни в читальный зал не загонишь. Нормально. Сегодня выберу момент и перепрячу тетрадь.
Ещё минут десять лежал, пялился в потолок. Пытался самостоятельно, без помощи Голоса, проанализировать сон и всё, что произошло в белой комнате. Если это, конечно, был сон. По мне, так вполне реальная история.
Наконец раздался сигнал подъёма. Сразу включилось радио. Динамик на стене харкнул гимном. Следом зазвучал бодрый голос диктора, который принялся рассказывать про очередной славный день Конфедерации и новые достижения Девятки Авангарда. Такое чувство, будто нас активно пытаются убедить, что без одарённых мир рухнул бы к чертям собачьим.
Пацаны зашевелились, заскрипели койками, кто-то застонал, кто-то матюкнулся. Ранние подъёмы, а сейчас на часах было семь утра, — отдельная радость инкубаторской жизни. Час на построение и зарядку, потом завтрак, в 10.00 начало занятий.
Я сел. Опустил ноги на холодный пол.
— О, проснулся, — раздалось сбоку.
Конечно же, это был Гнус. Он уже сидел по-турецки на постели и гонял в зубах неизменную спичку. Толик снова пялился на меня, но не как вчера. Сейчас он скорее задумчиво размышлял.
Дымка вокруг Гнуса клубилась тускло-серая, ленивая. Только по краю пробегала тонкая ниточка — не разобрал какая. Слабая слишком.
— А должен был не проснуться? — раздражённо поинтересовался я у соседа.
— Да чёрт тебя знает, — многозначительно ответил Гнус.
Я больше эту тему развивать не стал. Сполз с кровати, прошлёпал к шкафчику с вещами, вытащил треники, футболку. Прежде чем метнуться в душ, сделал вид, что заправляю постель, а сам аккуратно стянул наволочку. Сунул её в стопку вещей. Только после этого сбегал в душевую. Умылся, заодно закинул стирку на быстрый режим и забрал те вещи, что постирал вчера.