Псих
Шрифт:
Открыл глаза, огляделся. Всё вокруг было белое. Исчезли потолок спальни, облезлые стены, сопящие рядом пацаны. Я оказался… Да хрен его знает, где оказался! Со всех сторон меня окружала кристально чистая белизна. Ни углов, ни теней, ни понимания — какого чёрта вообще происходит. Пола тоже вроде бы не было, но стоял же я на чём-то. Значит, был. Просто его не видно. Дичь какая-то.
Самое первое ощущение, которое словил в этой белой комнате-ничто, — пустота. Она была повсюду. Я чувствовал её, ощущал всеми фибрами души, впитывал кожей, втягивал ноздрями как запах.
— Опять ты! Опять!
Голос раздался прямо за
Штык замер возле стены. Хотя стены никакой не было, просто дальше начиналась ещё более плотная белизна. Он скрючился, руками сжал голову, спиной вдавился в белое ничто. Придурок был одет точно так же, как вчера. Только его одежда выглядела слишком чистой и новой. А ещё у Штыка пропали синяки под глазами и нос выглядел вполне себе целым. Хотя я прекрасно помню, как смачно приложил его подносом.
— Эм… ну… Ты?
Я просто не знал, что ещё спросить. Поэтому выдал какое-то нечленораздельное мычание. Никогда прежде, за все семнадцать лет, мне не снились сны. А тут — сразу какой-то психоделический треш да ещё со Штыком в главной роли. Хочешь не хочешь — офигеешь.
Ссыкун убрал руки от своей башки, посмотрел на меня с ненавистью, а потом рванул в мою сторону. Вернее, попытался рвануть. Сделал два шага — пол под ним просел, будто вата. Штык провалился в белизну по колено, дёрнулся, выкарабкался. Буквально мгновение — и белая хрень под его ногами резко затвердела. Стены тоже обрели более явные очертания. Комната реально стала похожа на комнату.
— Ты… — Штыка колотило так, что его зубы отбивали дробь. — Ты чё, опять припёрся? Мало было?
Я молчал, пялился на ссыкуна, как дурак, и упорно пытался понять, что вообще происходит. У меня появилось сомнение — такой ли уж это сон. Больно уж всё выглядело по-настоящему.
А самое главное — Голос пропал. То есть на самом деле пропал. Я вдруг точно понял, что его нет в этой белой комнате. Он будто не смог пройти вслед за мной. Или не захотел.
От этой мысли стало как-то нехорошо. Честно говоря, именно сейчас было бы весьма неплохо услышать парочку дельных советов. Да чёрт с ними, с советами, просто услышать кого-то, способного объяснить очередную дичь, которой в моей жизни за последние сутки стало слишком много.
— Где мы? — спросил я Штыка.
В конце концов, меня сюда только что закинуло, а он тут уже был. Пусть рассказывает.
— Где мы?! — взвизгнул Штык и нелепо взмахнул руками, как плакальщица, которая сейчас начнёт голосить. — Ты серьёзно? Я не знаю! Прикинь? Не знаю, где мы. Сижу тут уже…
Придурок заткнулся, взгляд его стал ещё более безумным. Наверное, пытался понять, сколько времени находится в белой комнате. С пониманием у Штыка было туго. Он потупил немного, а потом снова заговорил, но уже немного спокойнее:
— Помню, как стоял у теплицы. Тебя помню. Потом… Потом резкий удар, прямо в голову, и всё — очутился в этом проклятом месте! И я никак не могу отсюда выйти. Слышишь? Всё обошёл. Всё! Двери. Нет.
Ссыкун ткнул пальцем
Просто дурка на выгуле, честное слово.
Я, не двигаясь с места, огляделся ещё раз. Делать шаг в какую-либо сторону совершенно не хотелось. Видел, как Штыка засосало по колено в белую субстанцию. Ну его к чёрту. Сам попутно пытался анализировать всю ситуацию. Уже очевидно — Голоса нет, никто мне не поможет и не подскажет. Перспектива зависнуть в комнате со Штыком совсем не прельщала.
Так… Этот придурок сказал, что обошёл комнату, двери нет. Ну ок. Соглашусь, пожалуй. Сейчас, когда контуры белого помещения стали более чёткими, я и сам вижу — реально нет. Ни дверей, ни окон, ни чего-либо ещё.
Значит, мы…
Мысль ещё не успела сформироваться в моей голове до конца, а я уже понял ответ.
Комната, из которой нет выхода, и Штык в ней, как узник. Это здесь, во сне, подозрительно похожем на лихорадочный бред. В реальной жизни ссыкун лежит без сознания, типа в коме. Человек так устроен, что ему нужны чёткие границы, нужны стены и твёрдый пол под ногами. Иначе он свихнётся. Что если чёртова комната существует в башке Штыка? Он создал её в сознании, и теперь мечется, но не может понять, как выйти на свободу. А у него это хрен получится, потому что он в коме.
Прямо настоящий замкнутый круг. Но зато такая версия вполне объясняет происходящее. А вот моё пребывание здесь — ни хрена не объясняет. Почему я оказался в коме Штыка? В его башке?
Если только… он меня притянул? А что? Придурок помнит удар и понимает, что сразу попал в это чудное место. Он просто связал между собой два явления, вот и всё.
— Псих, — Штык уже почти скулил. — Псих, не понимаю я. Жрать хочу. Охренеть как жрать хочу, а тут ни жратвы, ни двери. Помоги!
Я смотрел на него и не чувствовал ничего. Ни злости, ни жалости. Пусто. Как вокруг.
Сказать придурку, что он в коме? А смысл? Всё равно не поймёт и не поверит. Или ещё хуже — сорвётся окончательно, и… утянет меня в свою белую реальность без возможности вернуться. Будем тусить с ним вдвоём, пока не сдохнем. Не знаю, возможно ли такое. Мне об этой долбаной телепатии ничего не известно. Одно знаю наверняка — кровоизлияние у Штыка случилось потому, что я чем-то долбанул его в голову.
Не, не, не! Мне такое не надо. Тогда с ума точно сойду я.
— Как же тебя вытащить отсюда… — произнёс вслух, задумчиво разглядывая скрюченную фигуру ссыкуна. По сути, мой невидимый удар отправил его в нокаут. То есть — сюда, в белую комнату. Чисто теоретически, у меня должно получиться провернуть фокус в обратную сторону. По крайней мере, очень на это надеюсь. Голос сказал — что реально, а что нереально решаю я. Хм…
— Штык, — позвал придурка тихим, спокойным голосом.
Он вздрогнул, отнял руки от лица.
— Тебе здесь нечего делать. Слышишь? У меня больше нет злости к тебе. Вообще насрать, если честно. Я хочу, чтобы ты вышел отсюда.
Штык раскрыл рот. Закрыл. Снова раскрыл.
— И… — сглотнул. — И что? Мне можно идти?
— Конечно, — пожал я плечами. — Вали уже. Достал. Тебе надо выйти из этой комнаты. Хочешь дверь? — махнул рукой, очертив в воздухе прямоугольник. — На! Сколько угодно. Давай только завязывай с истерикой и струячь обратно.