Против силы ветра
Шрифт:
— Ушам своим не верю, — воскликнул Лайнел, встряхнув головой. — Да рабство было отменено уже почти век назад! Сколько бы он за тебя не заплатил, ты — не его собственность!
— Я всегда буду его собственностью. Я поклялась своей душой, что пока жива, буду служить Драгомираски. Я никогда не смогу его оставить, ни по какой причине…
— Ни по какой? — тоном ниже спросил Лайнел. — Даже ради меня?
Вопрос показался ему нелепым едва он его произнес. Какая женщина в своем уме откажется от принца ради него? Это же смешно. Но к его удивлению,
— Ты не услышал ничего из того, что я тебе говорила, — произнесла она. — Все, что ты услышал, это мое решение выйти за Драгомираски, несмотря ни на что. Ты ни на секунду не задумался о том, что и у меня сердце разрывается при мысли о том, что мы должны с тобой расстаться…
— Так не делай этого! — Лайнел подошел ближе. — У тебя еще есть время передумать! Рядом нет никакого Драгомираски, никто не узнает о твоем исчезновении пока не станет слишком поздно, чтобы нас найти.
— Ты предлагаешь мне с тобой сбежать? Ты правда думаешь, что мы сможем скрыться от одного из самых могущественных людей планеты?
— Сможем, если будем вместе. Я серьезно, Теодора…
— А потом? — настаивала она. — Что с нами будет, если нам удастся скрыться? Будем всю жизнь сидеть в пещере?
— Я не говорю сейчас о будущем, говорю о настоящем. Нашем настоящем, Теодора, нас двоих. Ты же не можешь вот так просто просить меня уйти. Потому что я…
Слова застряли у него в горле и Лайнел замолчал, Теодора устало провела ладонью по лицу.
— Ты снова думаешь только о себе, о своих собственных интересах. Это все, что тебя волнует: добиться своего, во что бы то ни стало…
— Я люблю тебя, — вдруг произнес Лайнел, прервав девушку на полуслове. — Будь ты проклята, я так люблю тебя, что мне больно даже думать об этом, но… я отказывался это признавать, потому что приходил в ужас от того, что со мной происходит то, что мне всегда казалось абсурдом, — он удрученно покачал головой. — Теперь же сопротивляться бесполезно, ты такая же изворотливая лгунья как и я, но несмотря на все это я люблю тебя. Если хорошо подумать, то, может, именно за это я тебя и люблю, потому что никто не может искоренить свои дурные привычки и наклонности. Ты навсегда останешься моей дурной привычкой, сколько бы принцев за тобой ни охотилось. Я не смогу отказаться от тебя, как не смогу отказаться от себя самого…
— Ты только что описал мои собственные чувства, — с полными слез глазами ответила Теодора. — Я знаю, что ты сделан из того же теста, что и я, но то, что мы оба это поняли, ничего не меняет и не дает нам права…
Прежде, чем девушка смогла закончить фразу, Лайнел обхватил ее голову руками и поцеловал с таким отчаянием, что ее охватила дрожь. Теодора попыталась его оттолкнуть, но не смогла помешать ему прижать себя к стволу дуба, налегая всем телом и целуя с таким жаром, что, казалось, еще чуть-чуть и вспыхнет пожар. Лишь через несколько секунд Лайнел заметил, что она плачет и трепещет в его руках словно птица.
Очень медленно мужчина отстранился
— Я не могу от тебя отказаться, ты слышишь меня? — настаивал он, хватая ее за плечи. — Можешь улыбаться своему князю, говорить ему то, что он желает услышать, повторять себе самой, что все делаешь правильно, но мы оба будем знать, что ты окажешься в клетке, причем ты сама себя туда и помещаешь. Сейчас у тебя еще есть время обрести свободу.
— Невозможно обрести то, чего никогда не имел. Вчера ночью, на болоте, мне захотелось поверить, что для нас еще существует надежда… но когда мамбо рассказала нам, что ее народ сделал для Виолы и о цене, которую они отплатили за преданность…
— Да кому какое дело до того, что там решила сделать кучка безумцев? Проблема не в нас, а в тебе! Виола мертва, а мы пока еще живы!
— Я знаю, — прошептала она, протягивая руку и проводя ею по его лицу. — Поэтому знаю, что принимаю правильное решение… я хочу, чтобы ты остался жив…
Он снова поцеловал ее. На этот раз медленно, но когда попытался обнять, Теодора резко вырвалась и побежала к дому. И все, что ему оставалось — это стоять под сенью дубов и наблюдать как с каждым мгновением увеличивается дистанция, отделяющая его от той, кого он любил больше жизни.
Глава 32
Александр, Оливер и Вероника сразу поняли, что что-то не так, но проявили достаточно такта, чтобы не задавать вопросов. Когда они пересекали темные сады, Теодора украдкой утирала слезы. Вероника вопросительно взглянула на Лайнела, но тот лишь молча мотнул головой, не желая голосом выдать свое волнение. Через пару минут они дошли до первых деревьев, отделяющих территорию отеля от болот и стали пробираться сквозь заросли, осторожно обходя корни дубов и лужи застоявшейся воды, пока не дошли до места назначения.
Обмотанный одеялами сверток, который бывшие рабы прислонили к одному из кипарисов, был похож на завернутый в саван труп. Слишком взволнованные, чтобы говорить, они впятером подхватили статую и, стараясь удержать равновесие, направились к Ванделёру. К счастью, на пути им не попался никто из жителей деревни, даже света в окнах хижин не было. Александр обратил внимание, что было новолуние, точно так же, как и в ночь кораблекрушения «Персефона». Подобное совпадение не могло не внушать некоторых опасений.
— Будьте осторожно, поднимаясь на борт. По-моему, древесина не сможет долго выдерживать наш вес, — тихо предупредил он, когда они добрались до причала. Бриг был похож на скопление теней во мгле, вокруг него явственно ощущалась аура опасности. — Думаю, лучше покончить со всем этим как можно раньше, — прошептал профессор, — здесь есть что-то, от чего бросает в дрожь.
— Ты прав: находиться рядом с ним гораздо хуже, чем наблюдать с берега, — в тон ему прошептал Оливер, поднимаясь по трапу. — А уж этот всепроникающий смрад гниения!