Чтение онлайн

«У этой несчастной женщины непорядок с головой, — обеспокоенно подумал Александр. — Появление «Персефоны» лишило ее разума». Он уже хотел было попросить друзей отправиться в деревню и оповестить ее родных, когда женщина вдруг подняла на него взгляд. Свет лампы выхватил похожие на лед голубые глаза, а в волосах мелькнули еще не выцветшие пряди гагатового цвета. И тогда он понял, что она хотела ему сказать и почему ее черты показались ему знакомыми. Точно такое же лицо, увенчанное короной из листьев плюща, смотрело на них с противоположной стороны корабля.

Это открытие так поразило профессора, что он не знал как реагировать. Оливер, должно быть, подумал тоже самое, так как Александр услышал как тот изумленно вдохнул и пробормотал:

— Это невозможно. То, что вы пытаетесь нам сказать — невозможно. Ваш сын рассказал,

что ваша семья приехала из Техаса. Вы не можете быть той женщиной, которая…

— Мой сын не солгал по той простой причине, что считает нас уроженцами Техаса, — вздохнула женщина. — Я вовсе не горжусь тем, что была вынуждена жить во лжи… из страха, что кто-то узнает почему я когда-то отсюда уехала.

— Виола Ванделёр? — вырвалось у Теодоры. — Вы претендуете на то, что на самом деле являетесь…

— Не может быть, — повторила за ней ошарашенная Вероника. — Виола Ванделёр — мертва, миссис Граланд. Она погибла при пожаре, уничтожившем плантацию! Нам рассказали, что ее нашли в библиотеке! Осталась лишь горсть обугленных костей!

— Да, я тоже слышала эти истории. Полагаю, во время пребывания в отеле «Ванделёр» у вас была возможность разузнать некоторые подробности о прошлом предыдущих хозяев. Тем не менее, вы еще очень далеки от истины.

Продолжая говорить, женщина подняла с пола стул с почти полностью обглоданной рыбами обивкой, и, устало вздохнув, села на него. Все еще не в силах среагировать, Александр украдкой разглядывал миссис Гарланд. Теперь, когда она находилась ближе к источнику света, стали очевидны говорящие сами за себя детали, как, например, костная структура лица, которое профессор впервые увидел еще на фото в Кодуэлл Касл. Только сейчас его черты были искажены кружевом морщин.

— Знаю, мой сын рассказывал вам, что несколько лет назад мы жили в Канзасе, где владели подобным постоялым двором. И наверняка рассказывал и о том, что его покойный отец работал на лесопилке в южной части города, откуда мне пришлось уехать после его гибели в битве, — пожилая женщина помолчала немного и продолжила: — Не было никакого Гарланда, сражавшегося против армии Союза. Человек, чей портрет висит над камином в нашей гостиной никогда не был моим мужем. Даже не знаю как его звали: я купила портрет в антикварной лавке в Канзасе вскоре после родов, и когда мой Кристофер подрос, то сказала ему, что это его отец и что он герой, отдавший свою жизнь за Конфедерацию. По большому счету, это не так далеко от истины…

— Настоящим отцом Кристофера Гарланда был капитан Вестерлей, — еле слышно произнес Оливер. — Ваш сын все эти годы жил в Ванделёре, веря, что «Персефона» — это всего лишь легенда.

— Да, и вы даже не представляете насколько я этому рада. Я всегда старалась уберечь Кристофера от моего прошлого, и знаю, что поступила правильно. Приняв решение исчезнуть навсегда, я сделала это ради него. Я смогла жить дальше только потому, что была нужна своему сыну.

— Что произошло той ночью на плантации? — спросил Александр, присаживаясь на корточки напротив миссис Гарланд. — Как вам удалось спастись?

— Знаете, я и сама до сих пор задаюсь этим вопросом. Я действительно подожгла дом узнав, что Уилл никогда ко мне не вернется. Я была в отчаянии, профессор, хотела умереть, чтобы как можно быстрее с ним воссоединиться. И сделала бы это именно так, как вам рассказали, если бы не… — она положила руку на живот, — Кристофер и его пинок, который я почувствовала в тот момент, когда села на диван в объятой пламенем библиотеке в ожидании смерти. Тогда я впервые ощутила его шевеления в утробе. Я и не надеюсь, что вы сможете понять насколько подобные вещи могут изменить жизнь женщины, но когда я осознала, что живу, несмотря на то, что Уилл и перестал дышать… Я поняла, что он никогда не простил бы мне, если бы я убила нашего малыша.

— Итак, вам удалось сбежать, — с трудом сдерживая эмоции, сказала Вероника. — Вы уехали не только из Ванделёра, но и из Луизианы, чтобы начать новую жизнь под новой фамилией… но, в таком случае, — она вопросительно взглянула на дядюшку, — чей труп был обнаружен в библиотеке?

— Я узнала об этом лишь восемь лет назад, — призналась Виола, подперев голову рукой. — Одним жарким августовским днем 1897 года в Техасе, мой сын с женой уехали в гости вместе с Кристианом, а я осталась на постоялом дворе одна, появился он. Поначалу я его не узнала, но когда он своим низким голосом позвал меня настоящим именем, вспомнила, где слышала этот акцент. Годы не пощадили Фила Доджера, хоть его волосы все еще были золотыми, а глаза, которые когда-то заставили мою лучшую подругу забыть о богатстве Мерло, голубыми. Мы проговорили почти час, но

я не хотела рассказывать ему, что вот уже много лет никто не зовет меня Виолой. «Надеюсь, он скоро уйдет», — думала я, протирая полотенцем посуду за стойкой, пока он осушал второй из предложенных ему в память о старых временах стаканов. Но, прежде чем он ушел, я решила спросить его о Пэнси. Я ничего о ней не слышала с тех пор, как однажды вечером в 1861 году она пришла ко мне на плантацию попрощаться перед побегом в Мексику с Доджером. Я полагала, что она давно превратилась в почтенную матрону, возможно, по-прежнему кокетливую и счастливую. Но, к моему удивлению, Доджер очень странно на меня посмотрели спросил: «Вы издеваетесь, мисс Ванделёр? Кто может знать о ней больше, чем лучшая подруга?» Его слова совершенно выбили меня из колеи и вскоре я выяснила, что произошло. Бывший жених Пэнси, Эжен Мерло, был найден мертвым при странных обстоятельствах вскоре после ее побега в Мексику. Новость об этом достигла редакции газеты, в которой работал тогда Доджер, но тот не стал ничего рассказывать девушке, не желая ее волновать. Тем не менее, несколько месяцев спустя, Пэнси обо всем узнала и, как и предполагал Доджер, сильно расстроилась. Мы знали, какое у Пэнси доброе сердце, несмотря на всю кокетливость. Никакие уговоры Доджера не могли ее успокоить, девушка решила, что Эжен покончил с собой по ее вине, из-за разбитого ею сердца и что она, по меньшей мере, обязана вернуться в Луизиану выразить соболезнования. «Если ты не хочешь ехать со мной, я поеду одна, — заявила она тогда, обливаясь слезами. — Я знаю, что никто не захочет меня принять ни в доме родителей, ни у Мерло, но я, по меньшей мере, могу рассчитывать на поддержку Виолы. Она поймет зачем я вернулась». Мы с Пэнси так никогда и не встретились. После рассказа Доджера я, наконец, смогла связать концы с концами: моя подруга приехала на плантацию в ночь гибели Уилла и, когда не смогла меня нигде найти, решила подождать меня в библиотеке, как уже делала это раньше. Это было последнее неверное решение, принятое моей бедной Пэнси, — вздохнула Виола, печально окидывая взглядом внимательно слушавших ее англичан и Теодору. — Видимо, она была там, когда я подожгла занавески, но я ее не видела. Возможно, она потеряла сознание из-за дыма… Почувствовав пинок Кристиана, я бросилась к окну, спрыгнула в сад и, уже на следующий день, когда с помощью пообещавшей хранить молчание Мэй Куин решила исчезнуть из Ванделёра, я услышала слухи о найденном в библиотеке теле. Говорили, что погибла хозяйка плантации, что ее опознали из-за черных волос, схожего телосложения и беременности. Я только не знала кто же погиб на самом деле, а Фил Доджер до конца своих дней был обречен мучиться вопросом, почему чувство вины по отношению к бывшему жениху оказалось таким сильным, что любимая женщина так к нему и не вернулась.

— Значит, именно эта женщина покоится сейчас в фамильном склепе вашей семьи на кладбище Лафайет, — прервал воцарившуюся тишину Лайнел. — Пэнси де ла Тур, забытая всем миров и похороненная под чужим именем. Печальный конец для той, у кого было все.

— Но вполне предсказуемо, имея в виду то, что сделала Мюриэль, — мрачно произнес Оливер. — Не могу не думать о кукле вуду, созданной ею из обрывков вашей одежды и прядей волос. Она бросила ее в камин библиотеки, в той самой комнате, в которой вскоре после этого погибла Пэнси.

— Боже мой, — пробормотала Теодора. — Неужели и это дело ее рук?

Александр хотел было ответить, но заметил потемневшие вдруг глаза Виолы. Женщина сжала губы, отчего четче выступили морщины на ее лице.

— Как вы узнали о кукле? Я никогда никому о ней не рассказывала, даже рабам, которым доверяла. Сомневаюсь, что Пэнси что-то знала.

— Мы прочитали это в уцелевших после пожара дневниках, — ответила непривычно смутившаяся Вероника. — Ваших дневниках… Мне очень жаль, что мы их прочитали, миссис Вестерлей, но мы не знали как продолжить наше расследование.

— Не важно, — отмахнулась Виола, проводя рукой по лбу. — По сравнению со всем тем, что происходило в доме, то, что мои маленькие секреты стали известны, не имеет большого значения. Но хоть вы и узнали много чего благодаря этим тетрадям, кое-что по-прежнему остается для вас тайной, причем некоторые факты настолько ужасны, что никто не смеет о них вспоминать, и еще меньше — писать о них.

— Как, например, гибель Мюриэль, — произнесла Теодора, и Виола повернулась в ее сторону. — Нам рассказали, что ее разорвали кайманы во время ее очередной ночной прогулки по болотам, оставив лишь горсточку костей. Но никто не объяснил почему она туда пошла и как мог произойти такой страшный несчастный случай?