Против силы ветра

Автор: Виктория Альварес/Victoria 'Alvarez

Оригинальное название: Contra la fuerza del viento

Название на русском: Против силы ветра

Серия «Сонные шпили» #2/Ciclo de Dreaming Spires #2

Переводчик: Мария Сандовал

Редактор: Наталья Ульянова

Корректор: Анастасия Иванова

Материал предназначен только для предварительного ознакомления и не несёт никакой материальной выгоды!

Просим вас удалить этот файл с жесткого

диска после прочтения.

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков — запрещено.

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Молитва Персефоне

«О, Персефона, стань такою,

Какой не быть мне никогда.

Ласкай божественной рукою

Ту, что надменна и горда,

Прекрасна и свободна,

Что ускользает вдруг, шутя,

Ту, что дика и благородна,

А в жизни — малое дитя.

И пусть в аду свои законы,

Их не изменишь на ходу.

Скажи ей нежно, Персефона:

«Не так уж страшно здесь, в аду»».

«Молитва Персефоне», Эдна Миллей[1]

***

«И бездна нас влечет. Ад, Рай — не все равно ли?

Мы новый мир найдем в безвестной глубине!»

«Путешествие», Шарль Бодлер[2]

***

«Все путешествия заканчиваются встречей влюбленных».

Уильям Шекспир

————

[1] Эдна Сент-Винсент Миллей (англ. Edna St. Vincent Millay; 22 февраля 1892, Рокленд, штат Мэн — 19 октября 1950, Остерлиц, штат Нью-Йорк) — американская поэтесса и драматург, первая женщина, получившая Пулитцеровскую премию по поэзии, одна из самых знаменитых поэтов США XX века.

[2] Шарль Пьер Бодлер (фр. Charles Pierre Baudelaire [al pj bodl]; 9 апреля 1821 года, Париж, Франция — 31 августа 1867 года, там же) — французский поэт, критик, эссеист и переводчик; основоположник эстетики декаданса и символизма, повлиявший на развитие всей последовавшей европейской поэзии. Классик французской и мировой литературы.

Пролог

Первое же плавание заставило его подумать о том, что оно же может стать и последним. Его отец всегда говорил, что море — это как непостоянная возлюбленная, которую нельзя воспринимать легкомысленно, и ни один моряк не вздохнет с облегчением, как это сделали его приятели, пока не будет уверен, что опасность позади, и что через пару часов огромная река приведет их в порт живыми и невредимыми.

Вздыхая,

он вытянул пальцы, пытаясь их размять, чтобы снова взяться за рукояти. Почему он чувствует себя так неспокойно? Откуда взялось это предчувствие, сжимающее нутро с тех пор, как он открыл глаза этим утром? Казалось, кто-то нашептывает ему на ухо, что все они слишком много грешили в этой жизни, и худшее еще впереди.

Он с трудом узнавал свои собственные руки, лежащие на штурвале. Они казались слишком маленькими для подобной работы и слишком большими для парня, покинувшего родной дом лишь пару месяцев назад. «Рано или поздно ты привыкнешь, — сказал ему Смит, старый рулевой, который время от времени приходил ему помочь. — Все мы боялись, когда впервые выпадало взять на себя контроль над этой бестией».

«Бестия». Именно так он и сказал. Миролюбиво мурлыкающий в его руках монстр, который всего несколько часов назад с яростным ревом скакал по волнам Мексиканского залива. Солнце давно село над корпусом и деревянными обломками, оставленными позади во время дрейфа, и ночь была черной, словно грех. Паруса словно привидения бились над их головами, покачиваясь от дуновения бриза, который заставлял скрипеть мачту и доносил до экипажа запах болот.

«Запах родного дома». Молодой человек спрашивал у себя, сможет ли он когда-нибудь назвать город, куда они направлялись, родным домом. Он все бы отдал, чтобы пребывать в том же отличном расположении духа, как и остальные моряки, болтающие на полуюте[1], убивая последние часы дежурства игрой в карты и выпивкой.

— Настоящая мулатка, но такая светлая, что при свете свечей ее можно принять за только что прибывшую из Европы голубку. Меня не удивляет, что она так популярна… — сказал один из парней.

— Кажется, Дейву так не терпится сойти на берег, что если мы не удержим его, он прыгнет в воду, как только покажутся огни Нового Орлеана, — прокомментировал другой, вызвав громовой смех приятелей. — Твоя подружка тебя дождется, даже если мы прибудем чуть позже. Если ты, конечно, не явишься домой с пустыми руками.

Молодой человек обернулся, не отпуская штурвал, чтобы взглянуть на сидящих на палубе моряков. В центре они поставили подсвечник, в свете которого их лица словно плыли в оранжевом отблеске. Остальную часть брига освещали лишь звезды.

— Проклятье, мы столько говорим о женщинах, что хоть святых выноси, — запротестовал мужчина, сдававший карты. — Мы выбрали худшую ночь, чтобы делать ставки. Сейчас у нас в головах осталась только одна мысль.

— Еще бы, — ответил Дейв. — Еще неделя взаперти и я влюблюсь в Смита.

— Не смущай парня, — предупредил его старый рулевой, и смешки стали еще громче. Даже тот, о ком шла речь слегка улыбнулся. — Не обращай на них внимания, сегодня у всех нас слишком взыграла кровь.

Ворча сквозь зубы, старик оперся об палубу и попытался встать. Хруст суставов всегда напоминал ему скрип мачты.

— Чарли, с тобой все в порядке? — спросил он, приближаясь к штурвалу.

— Разумеется, — слегка удивленно ответил юноша. — Почему вы спрашиваете?

— Ну, мы тут уже два часа болтаем всякие глупости, а ты за все это время едва улыбнулся пару раз. Странно, что ты такой мрачный именно сейчас, когда мы возвращаемся домой…