Чтение онлайн

Я продолжаю ласкать Истона так, как он любит. За эти годы досконально изучила, когда нужно поднажать. А когда – сбавить темп. Едва ли в наших отношениях найдется что-то прекраснее. Мы научились понимать язык тел друг друга, оттого и секс стал невероятно ярким.

Подбираясь к краю, Истон, как и всегда, хрипло предупреждает – хотя я еще ни разу не отстранилась.

С силой впечатав ладони в дверь, он тянется вверх, вцепляется в дверной косяк и проталкивается мне в горло еще глубже. Я слегка ослабляю хватку, уступая самую малость, но тут его живот

резко втягивается, из груди вырывается гортанный рык, и мой рот заполняет горячая волна.

Стоит Истону отстраниться, как я, удерживая вязкую влагу на языке, подхватываю с пола телефон и делаю снимок: его разрядка и мои затвердевшие под сеткой лифчика соски.

Глаза Истона ошалело распахнуты, зрачки расширены.

— Да ладно, Хед... охренеть.

Проглотив все до капли, я поднимаюсь на ноги. И только затем возвращаю мобильный.

— Ты же сам просил новый визуал для дрочки.

Оставив на его губах легкий поцелуй, я собираюсь уйти, но Истон перехватывает меня, несет к кровати и валит на матрас. Сорвав трусики, он отплачивает мне самым невероятным кунилингусом за всю историю отношений.

Да уж, с этим мужчиной не соскучишься.

Спустя десять минут Истон снова лезет под воду – на этот раз в примыкающей к спальне ванной, – а Таннер просыпается и встает в кроватке. Заметив это по видеоняне, я иду забирать малыша: нужно успеть переодеть его и поднять настроение перед тем, как папа уедет на целых три дня. Хотеть, чтобы Таннер проснулся до отъезда – всегда палка о двух концах.

Стоит заглянуть в детскую, как сын начинает радостно подпрыгивать на матрасе, выронив изо рта пустышку.

— Привет, кроха.

Улыбнувшись, я направляюсь к кроватке. При моем приближении крохотные кулачки радостно сжимаются и разжимаются.

— Мама.

Я замираю на полушаге.

Что он сказал?

Откуда вообще знает это слово, не говоря уже о том, чтобы адресовать его мне?

— Мама, — повторяет кроха, когда я наконец подхожу вплотную.

На глаза наворачиваются обжигающие слезы. Подхватив малыша на руки, я крепко прижимаю его к груди, целую в макушку и жадно вдыхаю родной запах. На секунду Таннер доверчиво укладывает голову мне на плечо, а затем отстраняется. Две пухлые ладошки ложатся на щеки, и он пытливо заглядывает мне в глаза.

— Мама? — произносит он, словно спрашивая разрешения.

Улыбнувшись, я накрываю его крохотную ручку своей.

Не поправляю.

Вряд ли бы смогла, даже если бы захотела.

— Да, — шепчу в ответ. — Мама.

И вот так просто, не строя планов и ничего толком не решая, я нахожу для себя ответ.

Я крепко прижимаю к себе мальчишку, словно в нем заключен весь мир. То, от чего убегала всю сознательную жизнь, настигает меня в одночасье.

Я хочу этого.

И не только его одного. Не просто книжный магазин, город или друзей, давно ставших настоящей семьей. Я хочу вообще все. Походы в зоопарк, привычку таскать еду из одной тарелки, сообщений с выездных серий и того самого мужчину, который совсем недавно гнал сквозь

жуткие пробки в день матча, только чтобы проверить, все ли со мной хорошо.

Я хочу стать мамой Таннера.

Я хочу стать женой Истона.

Не просто на бумаге. Не на один год.Навсегда .

Эта мысль должна приводить в панический ужас. Так оно и есть, но теперь страха недостаточно, чтобы заставить меня пуститься в бега.

Глава 51Истон

Клянусь, все самое хорошее вечно случается именно тогда, когда мне нужно уезжать на выездную серию. Слава богу, в этот раз всего на три дня, но, стоя в комнате, которая по идее должна быть спальней Хедли, я едва могу сдержать эмоции после услышанного.

— Мама.

Он назвал ее мамой. Не следовало подглядывать через монитор видеоняни, как высокотехнологичному извращенцу, но он все еще работал, когда я вышел из душа после лучшего минета в жизни.

Я думал, это будет просто один из тех моментов, когда смогу посмотреть на них вдвоем и лишний раз улыбнуться. Но потом Таннер сказал: «Мама», и я замер, переживая, как отреагирует Хедли.

Я вижу, как она на секунду замирает, а он повторяет это снова, протягивая к ней ручки.

Я не должен был этого видеть. Это должно было остаться только между ними, и я понимаю, что веду себя сейчас как редкостный эгоист, но я просто не могу оторвать взгляд.

Она берет его на руки, крепко прижимает к себе и целует в щеку.

Это определенно хороший знак.

Малыш кладет ладошки ей на щеки и смотрит во все глаза, повторяя это слово, словно проверяя, правильно ли он его использует.

Понятия не имею, где он вообще его услышал – разве что он постоянно находится рядом с Эллис, Флорой и остальными детьми, у которых есть мамы и которые их так называют. Или, может, дело в тех книжках про мам, которые ему постоянно читают Хедли и Феликс.

Как бы там ни было, Таннер сам назначил Хедли своей мамой. И хотя для меня это ощущается абсолютно правильным, я зациклился на том, как отреагирует она.

Она улыбается и накрывает его ладошку своей.

— Да, мама.

Воздух разом покидает мои легкие.

Охренеть, она правда только что подтвердила ему, что она его мама?

Я жду, что она сейчас зайдет и расскажет мне, чтобы мы могли разделить этот момент на двоих. Она обрадуется? Испугается? Выключив видеоняню, я одеваюсь в ожидании.

Но она так и не приходит.

Я слышу, как она хлопочет на кухне, сажает Таннера в стульчик и готовит ему перекус, параллельно обсуждая с ним, чем они займутся, пока папа в отъезде. Закончив сборы, я выхожу на кухню. Она бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.

Внутри все сжимается от дурного предчувствия. Почему она мне не рассказывает? Это же такое событие, разве нет?

А потом до меня доходит обратная сторона медали: возможно, она просто не знает, как с этим быть.

— Проснулся? — я стараюсь, чтобы голос звучал ровно.