Проблемный игрок
Шрифт:
Истон ходит взад-вперед по комнате.
— В ванной есть контейнер со всем необходимым. Пенелопа сказала, что это обязательный набор.
Я иду в ванную, пока Таннер продолжает заходиться плачем. Слышу, как Истон пытается его успокоить, пока я ищу контейнер с детской аптечкой. Там находится назальный аспиратор, термометр, а еще я хватаю детское лекарство, которое мы используем, когда у него совсем тяжело лезут зубки.
— Думаешь, у него режется очередной зуб? — спрашиваю я, возвращаясь.
Истон
— Давай сначала измерим температуру, — я роюсь в аптечке в поисках градусника.
Истон аккуратно подхватывает Таннера и переворачивает его на спину.
— Кажется, нам до сих пор везло, раз не приходилось этого делать.
Я достаю ректальный термометр и вазелин.
Он расстегивает пижамку Таннера, вытягивает его ножки и расстегивает подгузник, тяжело вздыхая при этом. Вид у него такой, будто он лучше бы принял бейсбольный мяч со скоростью сотня миль в час прямо в бедро, чем измерял сыну температуру ректально.
— Ты справишься, — подбадриваю я, и он, изогнув бровь, смотрит на меня.
Я укладываю Таннера животиком на кровать и устраиваюсь рядом с ним нос к носу, целуя его в щечку и приговаривая, что все будет хорошо.
— Ну, погнали.
Я киваю Истону, показывая большой палец, достаю телефон и запускаю таймер. Он чуть ли не зажмуривается, вставляя градусник, и запрокидывает голову, удерживая его на месте, пока я отсчитываю время.
И пока Истон переживает экзистенциальный кризис, Таннер находит торчащую ниточку на одеяле и с полнейшей концентрацией тянет за нее, совершенно ни о чем не беспокоясь.
На телефоне срабатывает таймер. Истон вынимает градусник, подносит его к ночнику и считывает показания.
— Почти тридцать девять, — говорит он. — У него точно простуда.
— Классика жанра – заболеть глубокой ночью, — я подхватываю Таннера, беру чистый подгузник и салфетку, чтобы снова его одеть.
— Позвонить педиатру? — в голосе Истона явственно читается, что ему очень хочется это сделать.
— Может, Келли? — предлагаю я, ведь она живет прямо этажом выше. — Или Пенелопе.
— А не Фостеру с Деккером? — он поднимает брови с намеком.
— Ну или им, пожалуй.
Он смеется.
— Я просто к тому, что отцы – тоже родители. Я же тут с тобой, а не прячусь в соседней комнате.
— Технически, родитель только ты. Я всего лишь няня.
Он склоняет голову набок и смотрит на меня взглядом, в котором так и читается «это не так».
— Мы оба знаем, что для него ты гораздо больше, чем просто няня.
— Да неужели? И кто же я?
— Ты папочкина девушка, — Истон смеется.
Таннеру сейчас не до смеха, и он снова
Я передаю Таннера Истону.
— Я посмотрю информацию в интернете. Мне кажется, педиатр – это пока перебор. Да и будить Фостера с Деккером не хочется, они ведь только вернулись с выезда, как и ты.
Истон ухмыляется, вышагивая с ним по комнате.
Я знаю, что не стоит так зацикливаться на ярлыках касательно моей роли в жизни Таннера. Отмахиваюсь от этих мыслей и гуглю, чем мы можем ему помочь.
— Так, — говорю я, пролистывая экран. — Это может быть обычная простуда.
— Уже хорошо.
— Или респираторно-синцитиальный вирус, это похожие симптомы, только жестче, — я подношу пальцы к губам, начиная покусывать ногти.
Истон резко поднимает голову.
— Или синдром «рука-нога-рот», — мое сердце начинает колотиться быстрее. Может, педиатр все-таки не такая уж плохая идея?
— Хедли...
— Или... — я листаю дальше. — Ладно, это пропускаем. Точно не оно.
— Что там было?
— Неважно. У нас есть физраствор в каплях?
— Не знаю. Они были в контейнере? — в голосе Истона пробиваются нотки паники.
Я отмахиваюсь.
— Ладно, проехали. Пишут, что поможет паровой душ, но сначала нужно дать жаропонижающее, чтобы сбить температуру, — я беру детское лекарство, перепроверяя дозировку.
После того как нам удается на удивление легко влить в него сироп из мерного шприца, мы надеемся, что это сработает и поможет ему максимально успокоиться.
— Паровой душ? — предлагаю я, все еще сомневаясь, не перегибаю ли палку, раз уж я не родитель Таннера.
— Пошли, — он передает Таннера мне и идет в ванную.
Я укачиваю Таннера, шепча ему, что все будет хорошо, хоть и прекрасно понимаю, что мои слова ему сейчас не помогают. Он ненадолго затихает, но затем снова кашляет и плачет.
Видеть его в таком состоянии – настоящая пытка. Мне самой хочется расплакаться.
Я захожу к Истону в ванную. Помещение быстро заполняется паром. Я сажусь на кафельный пол, а Истон закрывает дверь и садится напротив.
Кажется, пар действительно помогает Таннеру: плач сменился гнусавым сопением, но мои веки начинают слипаться.
— Давай его сюда, — Истон забирает малыша, а я вытягиваю ноги. — Я абсолютно не приспособлен видеть его расстроенным. Похоже, когда он подрастет, меня ждет адская жизнь.
— А для меня настоящая пытка – наблюдать за тем, как ты возишься с ним.
Он поигрывает бровями.
— Сексуально?
— Без футболки, с засыпающим малышом у тебя на груди? Безумно сексуально.
— А мне нравится, как на твоей коже от пара выступают капельки пота. Надеюсь, твоя майка скоро станет прозрачной, — его взгляд прилипает к моей груди. — Иди сюда.