Чтение онлайн

Лежали так минут пять. Все тихо, только где-то кричит ночная птица. Никакого движения на дороге не наблюдается. Как помнит Чекунов, по карте — влево, в трех километрах, будет деревня Ядрица. Вправо — километра полтора — мост через реку и другая деревня. Наверняка, немецкие части есть в обеих деревнях. Опять же, мост без охраны не оставят. Это ясно. А вот ждут ли их здесь? Пока они шли по лесу, забрали в сторону от дороги, где остался отряд. Теоретически, если немцы и оставили засаду, то там — на перекрестке грунтовки и шоссе. Они привыкли, что люди, а тем более техника — обычно двигаются там, где есть хоть какая-то тропа. Но с этим

можно и поспорить, если лес редкий, машина гусеничная, а водитель опытный.

Семен начинает осторожно пятиться назад. На немой вопрос в глазах обернувшегося Ивана, отвечает шепотом:

— Обойду поляну кругом. А вы наблюдайте отсюда.

Иван кивает и снова поворачивается к насыпи. В темноте поблескивает отраженным светом звезд рукоятка затвора его винтовки.

Казалось бы, пустяковое дело, пройти полсотни метров. Но не ночью, в лесу, и стараясь при этом не хрустнуть веткой. Пригнувшись и мягко ступая на всю ступню, Семен крался к дороге, лавируя между отдельных кустов. Нервы были напряжены до предела. Шум своего дыхания и шорох веток об шинель казался оглушительным. Да и еще сердце бухало так, что казалось, готово было вырваться из груди. Боялся ли Чекунов? Да, боялся. Отвык он за столько лет мирной жизни от боевого напряжения. От фронтовой тишины, готовой каждую секунду быть разорванной хлестким выстрелом. А еще он боялся за тех, кто ждал его возвращения там, в фургоне. И именно этот страх гнал Семена вперед.

Двигаясь на четвереньках, боец добрался до придорожной канавы. Это укрытие встретило его высокой травой, под ногами тут же захлюпало. Не обращая внимания на такие мелочи, как мокрые ботинки и шаровары, Чекунов выбрался на край насыпи и замер, настороженно вслушиваясь в звуки ночного леса. Только легкий шум ветра в кронах деревьев нарушал безмолвие ночного леса. Нигде не светилось ни огонька. Разве что, звездная россыпь осеннего неба безучастно расстилалась над головой красноармейца.

Серая, в темноте, шоссейка уходила влево и вправо, постепенно сливаясь с окружающим мраком придорожного леса. А вот, впереди, за несколькими метрами гравийной полосы, манила обещанием защиты лесная опушка. Сейчас она еще близко подходила к дороге. Это потом, немцы, опасаясь партизан, станут вырубать лес вдоль своих путей подвоза на несколько метров вглубь.

Лежа на откосе кювета, Семен осторожно провел ладонью свободной руки по краю гравийной отсыпки шоссе. Мелкие камушки, тихо скрежеща, процарапали мозолистую ладонь бойца. "Шуметь будет. Осторожнее надо". Оглянулся назад, на то место где остались вести наблюдение его товарищи. Понятное дело, ничего не увидел. Вдохнул, выдохнул и, покрепче упершись ногой в откос, бросил послушное тело вперед. В четыре длинных шага Чекунов пересек шоссе и скатился в противоположный кювет. И здесь его, также, встретила с распростертыми объятьями лужа на дне. Держа в руках винтовку со снятым предохранителем, Семен завалился набок, на сухой откос и замер.

Ничего не изменилось. Не раздались лающие команды, не расцветили тьму вспышки выстрелов, не громыхнул гранатный разрыв. Все также шумел листьями ночной ветерок. Вот только теперь Чекунов был уже на другой стороне дороги. И ничего не мешало ему уйти вглубь лесного массива, так чтобы надежная толща древесных стволов отделила его от опасной полосы шоссе. Почти ничего…

Неловко повозившись, Семен перекатился на живот. Полные винтовочные

подсумки неприятно уперлись в брюхо. "Странно, а ведь на той стороне дороги, это как-то и не замечалось" — отстраненно подумал красноармеец. В этой позе он пролежал еще минут десять, пока успокоилось дыхание, и появилась возможность спокойно обдумать сложившееся положение:

"Что дальше? Засады нет? Или немец попался шибко умный, и не хочет выдавать себя из-за одного человека? Или, не заметили?" — вопросов то много, а ответов нет. Осмотревшись по сторонам, Чекунов не заметил ничего подозрительного. Кюветы неглубокие, тягач с прицепом должен пройти. Да и лес здесь реденький, тоже не помешает.

Так что, считаем, что путь открыт? Тогда, осталось только убедить Анохина, чтобы он повел отряд через лес, сделав крюк. Ведь прямо — не всегда означает ближе.

Снова выбравшись на насыпь, Семен еще раз взглянул на опушку леса. Казалось бы, всего на несколько десятков метров ближе к линии фронта, чем та, противоположная. Но насколько она кажется заманчивее. Вот только нельзя. И, уже не раздумывая, Чекунов метнулся обратно. Туда, где его ждали те, кому он был нужен.

— …Товарищ капитан, я видел, можно пройти по лесу напрямую. Кюветы возле дороги неглубокие, тягач с прицепом их перевалит…

Чекунов стоял навытяжку перед капитаном Анохиным и уже в третий раз повторял свои доводы. Видно было, что артиллерист уже сомневается в правоте своего решения, двигаться по грунтовке, но не хватало какого-то последнего, решающего доказательства.

— К тому же, — пошел с последнего козыря Семен, — правее нас река и на пересечении ее с шоссе есть мост. А уж его немцы будут охранять точно, — поэтому, чем дальше мы уйдем в сторону, тем больше шансов, что "гансы" нас не услышат.

— Так, стоп. А ты откуда про мост знаешь? — подозрительно глянул Анохин.

Семен мысленно выругался. Этого вопроса он надеялся избежать. Но по-другому объяснить свое желание двигаться лесом уже не получалось. Приходилось признаваться:

— Мост нанесен на карту, которую мне передал капитан Маслеников.

— Та-ак, — глаза Анохина нехорошо сощурились, — красноармеец Чекунов немедленно сдайте секретный документ.

— Это карта капитана Масленикова, — сделал последнюю попытку выкрутиться Семен.

— Это приказ, — в голосе артиллерист явственно лязгнул металл. — Выполняйте, с Маслениковым я сам поговорю.

Направляясь к тягачу, Чекунов попытался осознать результаты разговора с командиром. С одной стороны, вроде бы удалось убедить Анохина в своей правоте. С другой стороны — карту он потерял. И теперь можно будет полагаться только на свою память. Что ж, остается надеяться что она не подведет. До старческого склероза Семке еще долго…

Перегнувшись в открытый рубочный люк, Чекунов толкнул, успешно заснувшего Шилина.

— А, что? — спросонья, не сразу включился в ситуацию тот.

— Просыпайся, давай. Поедем сейчас.

— Чего? А, понял, — Андрей заворочался на сиденье, пытаясь расшевелить затекшее тело.

— Давай, давай — некогда потягиваться. Вон, там за спинкой водительского сиденья планшет лежит. Передай его мне. А сам пересаживайся на водительское место, поведешь машину.

— Как "поведешь"? — с Андрея разом слетел весь сон. — Семка, да я ночью эту танкетку не водил ни разу. Дорогу же в темноте через лючок не видно ни хрена.