Приказано - спасти...
Шрифт:
Пехотинец молча кивнул.
— Еще, вот что, — поводил пальцем по карте капитан. — Пусть пулеметчики снимают свой "Максим" с прицепа, и готовят к бою.
— Теперь ты, — взгляд Анохина обратился на артиллериста. — Собирай свой расчет. Поедете на тягаче. Будь готов к тому, что придется отцеплять пушку и открывать огонь.
— Знаю! — капитан мотнул головой, отметая возможные возражения сержанта. — Я знаю сколько осталось снарядов. Но мы их для того и несли.
Дальнейших возражений не последовало.
— Тогда — выполнять!
Семен вдохнул прохладный воздух и сделал шаг вперед:
— Товарищ
Анохин недоуменно глянул в его сторону:
— Слушаю, товарищ боец…
— Товарищ капитан, разрешите, я вместе с разведкой к шоссе схожу?
Капитан поморщился, и Семен, опасаясь что его сейчас перебьют, тем не менее старался говорить уверенно и весомо:
— Товарищ капитан, мне нужно дорогу своими глазами посмотреть, ногами пощупать. Темно ведь. Кто его знает, как там проехать лучше? Я же водитель, мне сразу будет видно, где тягач пройдет — а где, сядет.
Анохин посмотрел в сторону тягача, темной массой застывшего на просеке:
— А если случится что? Кто машину поведет?
— Да вон Шилин и поведет, он умеет, — максимально убедительным голосом постарался произнести Семен, одновременно делая жест в сторону стоявшего возле машины Андрея.
Подумав и найдя аргументы Чекунова убедительными, капитан кивнул пехотинцу:
— Хорошо. Тогда пошлешь двоих. Вот, вместе с ним. Оружие есть? — обратился он уже к Семену.
— Так точно, есть товарищ капитан. И патроны, тоже есть.
— Тогда — вперед, — не стал тянуть резину Анохин.
Быстро забрав с тягача свой "автомат", АВС-36 то есть, Чекунов проверил как лежат в подсумках запасные магазины, сунул в противогазную сумку гранаты. Конечно, РГД-33 можно было положить и в карман шинели, но вот противотанковая РПГ-41, туда бы не влезла точно. А сам противогаз Семен без всякого сожаления выбросил в кусты. Благо капитан Анохин был в стороне, и не видел этого надругательства над казенным имуществом. Перемотал обмотки потуже, поправил пилотку, а тут и два пехотинца подошли. И одним из них оказался Иван Филиппов. Как видно, его командир решил, что раз Иван отдыхал, катаясь на тягаче, то теперь пусть и разомнется.
Вскинул винтовку на плечо, хлопнул по плечу Шилина:
— Давай, Андрюха. Остаешься вместо меня. Если что — береги раненых и машину.
Повернулся и двинулся к ожидающим его красноармейцам. Андрей молча глядел ему вслед. От фургона незаметно подошли Сиваков, Фира и Анастасия Ивановна.
— Куда это он? — спросила Фира, недоуменно оглядываясь на Шилина.
— На разведку вызвался, — отозвался Андрей. — Пошли к дороге подходы проверить.
— А как же мы? — этот вопрос волновал Дольскую больше всего. Хоть и находился Чекунов с ними всего несколько дней, однако как-то незаметно все привыкли, что Семен всегда рядом. И у него можно в любое время попросить совета или помощи, и он не откажет. Хоть и ворча, как старик, но сделает, выручит…
— Он вернется, — нарушила неловкую тишину Анастасия. — Обязательно.
Над штыками равномерно качается звездное осеннее небо. Кажется, что сейчас тонкое острие зацепит светящуюся точку, и звезда покатится вниз, с тонким льдистым звоном. Наверное, так бы описал картину какой
И мысли у хозяина АВС совсем даже не романтичные. Не нравится Чекунову такая погода. Лучше бы туман, облачность, да еще и мелкий противный дождичек, затекающий за воротник. Чтобы ни одна немецкая сволочь из-под крыши и носа высунуть не посмела.
А еще на Семена все больше накатывает ощущение нереальности происходящего. Казалось бы, уже не первый день находится он в этом времени. Но вот только сейчас догнало Лексеича странное чувство. Кажется, ему, будто стоит сделать еще шаг-другой и исчезнут спины в серых шинелях, что двигаются впереди него. Растворятся в ночном мраке, как призраки. Как могут шагать с ним вместе люди, оставшиеся там, за гранью прожитых лет? Живущие, разве что в его воспоминаниях, в те редкие моменты — когда что-то всколыхивало память старого водителя.
Шаг, еще шаг. Вот-вот, сомкнется тьма, и он снова окажется он за рулем ЗиСа, что стоит в строю других киношных машин, дожидаясь своей очереди на участие в съемках…
Однако все также размеренно двигаются впереди фигуры в шинелях перетянутых ремнями с подсумками. Острый запах пота, доносимый ветерком, убеждает Семена в реальности происходящего. Выругавшись про себя, Чекунов прибавляет шаг.
Видно, в предыдущие дни у него просто не было времени задуматься над происходящим. Взявшись за эвакуацию раненых, он постоянно что-то делал, постоянно был загружен какими-то проблемами. И вот только сейчас — накатило… Или это была просто слабость, вызванная слишком большим грузом ответственности за жизнь раненых, Сивакова, санитарок, Андрея? Как, наверное, было бы хорошо, снова оказаться в своем времени и ни о чем не беспокоиться. Просто существовать, и все.
Вот только, как жить, зная что струсил, что не справился? Пусть и осталось там жизни то, всего ничего. Но каждый прожитый день может стать адом, если совесть будет напоминать, какой ценой куплены эти часы и минуты…
Впереди идущий Филиппов неожиданно остановился, и задумавшийся Семен практически уткнулся ему в спину. Старший группы, такой же молодой парень, как и все, обернулся к ним и тихо прошептал:
— Кажись, дорога рядом. Ну, что, подползем еще ближе?
Уверенности в его голосе не было ни на грамм. Семен, отодвинув плечом Ивана Филиппова, шагнул вперед:
— Мужики, давайте на край того прогала в лесу выйдем. Оттуда дорогу уже видно будет. Вы там заляжете, а я кустами попробую еще ближе подойти.
Боец обрадовано закивал, и тут же двинулся в сторону полянки. Аккуратно, стараясь не хрустеть сухим будыльником, выдвинулись на край леска. Красноармейцы залегли под маленькой елкой, выставив в сторону дороги стволы винтовок. Насыпь была видна метрах в семидесяти от них. Собственно, это только так говорится, что видна. На самом деле просматривается только серая полоска щебеночной отсыпки на проезжей части. Луны на небе нет, и бледного света звезд хватает только на то, чтобы отличать светлые предметы от темных. Но это и к лучшему.