Чтение онлайн

— Мария предана лично мне. И Ольге. Но в подростковом возрасте дочь это задевало. Она считала такую двойственность предательством. — недовольно качает головой маг.

— Не надо мне ничего объяснять, — говорю. — Гарнитур постараюсь сделать быстро. Насколько это получится. — Тоже откидываюсь на стуле.

Прикидываю. Вообще, с учетом Арены, может и завтра уже все будет сделано. Интересный вызов. Усилителей магии, я еще не делал. Даже не думал, что такое возможно. А тут — кручу в руках кольцо — можно и поизучать образец.

— Хорошо. Максим, —

Прозоровский снова берёт чашку, хотя кофе там, судя по всему, уже давно закончился, и это скорее просто жест, — Матвей сказал, что вы можете рассказать о нашем Роде что-то, чего мы не знаем. Что именно вам известно?

— Я? — удивляюсь. — Рассказать то, что вы не знаете про свой Род? — слегка хмыкаю. — Тогда вопрос: что вы знаете о происшествии? Мне чтобы понимать, что именно нужно рассказывать?

Прозоровский обозначает лёгкое неудовольствие. Бровь слегка вверх, взгляд становится чуть прямее.

— Максим, я не хотел бы играть в недомолвки. Особенно по таким вопросам.

— Илья Дмитриевич, я просто хочу понять, что конкретно, по мнению Матвея, мне нужно вам рассказать. По большому счёту — что он вам сказал?

— Ничего, — говорит Прозоровский. — У нас с ним не настолько близкие отношения, скорее деловые. Он поставил меня в известность только потому, что в одной из его комбинаций фигурировала моя дочь. Обеспечение её безопасности — не первая его забота, но одна из забот его структуры. Мы входим в число людей, которых он должен защищать, пусть на очень дальних ролях.

— Очень дальних?

— Достаточно дальних, — говорит Прозоровский с лёгкой усмешкой, — чтобы Михаил Александрович вообще не беспокоился о вопросе престолонаследия в нашу сторону. Тем более у него есть о чём беспокоиться среди других людей.

— Я слышал, что это основная ветвь. Ну, в учебниках так и написано.

— В учебниках — да. Но на самом деле там не всё так просто.

Прозоровский берёт секундную паузу. Задумывается. Потом всё-таки решает мне рассказать — по всей видимости, не считая это большой тайной.

— Действующий император является младшим сыном предыдущего. У него был ещё старший брат, а у старшего, в свою очередь, двое сыновей. Один погиб, и сам брат Михаила тоже — во время междоусобицы. Там еще был вопрос несколько неодобряемой обществом магии.

— У нас вроде всё более или менее можно практиковать, — говорю.

— Можно, — соглашается Прозоровский. — Но глава государства-некромант навевает определённые неприятные коннотации.

— Брат императора был некромантом? — вечер полон новостей.

— Да. А его сыновья умудрились ещё и параллельную ветку открыть. Они занимались химерологией.

Это многое объясняет. Подобного я не встречал в истории, которой интересовался — но эта пара фраз неплохо объясняет различные действующие запреты и ограничения. Некромант плюс химерология — это не просто «неудобный» император, это весь набор страхов, которыми

пугают детей на ночь.

— Младшего ребёнка так и не нашли, — продолжает Прозоровский. — Он ушёл с горизонта лет на тридцать, а может, и больше. И сейчас никто не знает в точности, кто стоит за брожением в аристократии — оно словно бы само собой. Хотя если честно, я сомневаюсь, что племянник императора стал бы мутить воду: слишком неоднозначно запомнились эти направления магии в своё время, шансов у него при любом раскладе примерно ноль…

— А вот у его детей… — добавляю.

— Именно. — бросает фразу Прозоровский, — про них нам, к сожалению, мало что известно.

— То есть, — говорю медленно, — всё это может быть связано не просто с переделом, но и со сменой фамилии на троне?

— Ходят слухи. Но, Максим, по-хорошему — это просто слухи и не самые важные. Тебя должны сейчас интересовать совсем другие вещи.

Отмечаю для себя, что Прозоровский не знает о том, что император сам провоцирует этот бунт — сознательно, как часть продуманного плана. Для него это стихийные выступления аристократии. Это меняет рисунок разговора, но не обязывает меня об этом говорить.

— Мы нашли всех, кто покушался на Ольгу в предыдущие разы. И Ситуация с похищением здесь и сейчас все же несколько тревожная. — говорит маг.

— Напомните, когда именно покушались? — чуть удивляюсь.

— В Смоленске. И чуть раньше, когда её попытались сдать контрабандистам в Османскую империю.

— Да? Тогда у меня для вас есть пара новостей — немного уже запоздавших, но вам виднее. — киваю магу.

— Внимательно слушаю, — Прозоровский откладывает чашку в сторону.

— На Ольгу было ещё два нападения, уже здесь в городе.

— Она ничего не говорила… — замечает Прозоровский.

— Она и не заметила. Я говорю вам об этом только потому, что знаю, зачем это было сделано. Нападения не предусматривали убийства — только захват. Ваш Алексей был одним из действующих лиц этих нападений. Первые два не удались, третье увенчалось успехом — и то лишь потому, что меня не оказалось рядом вовремя. — Вздыхаю. — Ольгу везли использовать в ритуале.

— В каком ритуале? — голос Прозоровского становится очень тихим.

Хорошая тишина. Маг мгновенно мобилизуется. Он уже видит, куда это ведёт, ещё до того, как я договорил.

— Такая ветка ритуалов вполне себе существует, — говорю. — Используется для работы с кровными родственниками — Ольга сказала. Запрещена у нас, конечно. Но тому, кто должен был проводить этот ритуал, это было безразлично. Хотели задействовать её как ингредиент, чтобы добраться до всех прямых носителей крови Прозоровских. До всех носителей крови вашего рода.

Прозоровский несколько секунд молчит. Что-то просчитывает. Сигнатура его меняется — становится холодной, похожей на калькулятор: прикидывает последствия, связывает то, что ему известно. Долгая пауза уже сама по себе говорит о том, что информация попала в точку.