Сфабрикованный Иисус

• Евангелие от Фомы — более позднее, а не более раннее, вторичное, а не первичное в сравнении с новозаветными евангелиями. В противоположность мнению некоторых ученых оно было написано в Сирии в конце II века.

• Евангелие от Петра, в котором есть рассказ о говорящем кресте, — позднее и совершенно недостоверное сочинение. В сущности, доступный нам фрагментарный документ может вообще не быть Евангелием от Петра. Вполне возможно, что этот документ датируется IV или V столетием.

• «Тайная» версия Евангелия от Марка, якобы найденная в монастыре Map–Саба, — современная мистификация. Анализ рукописи красноречиво доказывает, что она поддельная.

• Основные заключения Семинара по Иисусу отвергнуты большинством ученых как в Северной Америке, так и в Европе.

• Нет ни малейших заслуживающих внимания свидетельств в пользу того, что Иисус имел жену и ребенка.

• Все свидетельствует о том, что канонические евангелия — от Матфея, Марка, Луки и от Иоанна — это лучшие источники для понимания исторического Иисуса. Новозаветные евангелия основаны на рассказах очевидцев и точно и аккуратно описывают учение, жизнь, смерть и воскресение Иисуса.

• Иисус не был киником и, скорее всего, в жизни своей ни разу не видел ни одного философа кинической школы.

• Монахи–убийцы (как альбиносы, так и всех прочих мастей) среди членов организации Opus Dei не числятся.

• Все описания документов, литературы и археологических находок в этой книге соответствуют действительности.

В старших классах я решил стать юристом и после школы, чтобы подготовиться в юридический вуз, поступил в очень неплохой колледж свободных искусств в Южной Калифорнии, где выбрал в качестве основного предмета историю, а затем — философию. Однако в последний год обучения в колледже я пришел к вере, что привело меня вместо юридического вуза в семинарию («от закона к благодати», как заметил по этому поводу один священник).

В семинарию я пошел, чтобы подготовиться к церковному служению. Я был очарован личностью Иисуса из Назарета и хотел больше узнать о нем и его учении. В будущем я видел себя священником. Однако в семинарии мне открылась научная сторона богословия и библеистики — и покорила меня мгновенно. Греческий и древнееврейский давались мне без труда; экзегеза увлекала; исследования исторического и религиозно–философского контекста наводили на интереснейшие размышления. Другие студенты старались избегать этих занятий — но я окунулся в них с энтузиазмом.