Чтение онлайн

— Он вам сильно насолил? — слегка улыбаюсь.

— Насолил… можно и так сказать, — произносит Прозоровский, не разделяя моей интонации. — Только я не особенно расположен к шуткам. Многие из-за него потеряли близких. Кто-то жён, кто-то детей. У нас не так много осталось прямых наследников — ни у меня, ни у брата. Он нам должен жизней, а мы ему. Это не меряется числами, если честно. И теперь я почти уверен, Максим, что этот человек на вас выйдет сам, — говорит Прозоровский.

— А вы сами не ищете его?

— Ищем. Но пока

счёт в его пользу, как видите. Поэтому будьте просто аккуратнее. Заказать гильдию убийц, например, — они кажется принимают заказы на кого угодно, включая волхвов.

— У нас это не принято, — говорит Прозоровский. — Но мы всё равно попытались. Гильдия не приняла заказ. Сослались на различные причины, — в его голосе на секунду появляется что-то похожее на усталость, — но реальная причина простая: он волхв Чернобога. Гильдия сильно зависит от темных покровительств.

— Интересно. Если культ запрещён у нас в стране, на что надеются заговорщики?

— Чернобог — очень сильная сущность, — говорит Прозоровский. — Различные благословения, покровительство специфическим элементам, связанным с убийствами, тьмой, страданиями. Он многое даёт своим последователям. Спрашивает ещё больше, безусловно, — но даёт многое. Поэтому, видимо, и рискнули. Но давайте будем честными, — говорит. — Матвей же не знал, что аристократы хотят поднять бунт уже скоро.

— Уверен, что не знал. — Я вообще думал, что — если что-то и будет, то через два месяца.

— Вот и я о том же. А значит, Чернобог прекрасно их прикрыл. — Прозоровский кивает. — Так что — не разговаривайте с этим человеком. При любой возможности уничтожайте, если узнаете.

— Хорошо.

А ведь я узнаю. Сигнатуру-то не подделать. Так что для этого товарища я самая что ни на есть неудобная цель, получается.

— Хорошо, — говорю, равнодушно махнув рукой. — Спасибо за предупреждение, Илья Дмитриевич. Вы уж извините, но ночь не бесконечна — у меня завтра ещё уроки.

— Ой, да-да, Максим, извините. Задержал вас.

— Ни в коем случае не стоит извиняться, — говорю.

Расстаюсь с Прозоровскими на вполне дружелюбной ноте.

Что ж. У меня куча времени на работу с артефактами — и столько же, чтобы поспать. Правда, всё это придётся делать на арене: здесь слишком мало времени остаётся.

По пути к себе в комнату мне приходит вызов от Матвея.

— Да, Матвей, — говорю со вздохом. — Теперь вы меня вызываете.

— На то есть причины, Максим, — произносит он ровно, но с напряжением в голосе.

— Внимательно слушаю, — говорю Матвею, идя по коридору. Вызов безопасника, по-хорошему, я ждал несколько раньше. Все же ситуация не очень обычная. А убедиться, что в поместье было многовато солдат, намного больше, чем нужно для охраны, Матвей должен был еще пару часов назад.

— Максим, всего один вопрос. В том помещении, где был уничтожен Павел

Викентьевич, кроме вас ещё кто-нибудь присутствовал? — немного беспокойно спрашивает безопасник.

— Матвей, я же сбросил вам воспоминания. — удивляюсь вопросу.

— Да, понимаю. Но воспоминание неполное, Максим. Может быть, кто-то был в соседнем помещении, может быть, зал был больше. — Матвей неожиданно не спокоен. Это само по себе показательно — за всё время нашего общения я крайне редко слышал в его голосе что-то похожее на напряжение.

— Что-то случилось? — тут же перехожу к сути.

— Максим, за последние пару месяцев погибло четыре Повелителя стихий. И самое забавное, — без особой улыбки говорит Матвей, — все задокументированные места гибели Повелителей были вне основных боёв. А ведь Повелители стихий — это крайне важный ресурс любой из воюющих стран.

— Продолжайте, Матвей.

— Дело вот в чём, Максим. Пока ситуация касалась только Османской империи это в каком-то смысле касалось военных действий. Видимо так рассуждали военные той стороны. И эти данные были относительно контролируемы. — Матвей на секунду прерывается. — А сегодня ушел из списка живых магов-Повелителей Павел Викентьевич.

— Ну, технически он остался живым. Просто другим. — усмехаюсь. — Совсем другим.

— Не смешно, Максим, — сухо добавляет Матвей.

— А мне — вполне. Имею право. Он напал, — усмехаюсь.

— Макс, в каждом из четырех зафиксированных случаев рядом с гибелью Повелителя стоит твое имя. Понимаешь? — Матвей не принимает моего тона. — Нет. Не понимаешь.

— Матвей, а в чем проблема? В тех случаях это были враги… Сейчас — тоже. Просто внутренние. — удивляюсь.

— Ага. Это ты знаешь. Я знаю. А для внешнего наблюдателя оно выглядит совсем по-другому.

Вообще ничего не понимаю. Тем более не понимаю беспокойства Матвея по немного неожиданному для меня поводу.

Иду по коридору и даю этой информации улечься. Четыре Повелителя. Пара месяцев. Да, пожалуй, если смотреть со стороны — картина складывается неприятная. Но вроде ничего критичного? Нет?

— И? — спрашиваю.

— Намекаю еще более жирно. — вздыхает безопасник. — Повелители считают себя почти неуязвимыми. И у них есть на это причины. Повелителя уничтожить трудновато обычному магу. Да даже группе обычных магов. Ни на какие мысли не наводит?

— Пока нет. — равнодушно отмечаю. — Наш не умер, трое османов — туда им и дорога. Вы обстоятельства всех боев знаете. В чем проблема?

— Я — человек императора, ты человек Михаила Александровича в глазах кого угодно. Думаешь, мои слова имеют вес? Точнее не так. Пока погибали османы, всем было наплевать, кроме самих османов. Считалось, что это отлично спланированная акция, наверное. Да не задумывался никто. А сейчас, четверо, Максим. За пару месяцев. Точнее, вообще за последний месяц. Они обеспокоились.