Чтение онлайн

В последний раз Питерсу довелось побывать здесь на вечеринке, устроенной по поводу его ухода на пенсию.

Мэри тоже на ней присутствовала - такая симпатичная и явно довольная тем, что ему наконец удалось сбросить с себя эту ношу. Были и еще чьи-то жены - те, кто достаточно хорошо его знали и не собирались забывать, - и когда под занавес торжества ему преподнесли пару сварных, толщиной не менее четырех дюймов, бронзовых яиц, некоторые из женщин даже покраснели.

Незадолго до этого Питерс произвел последний в своей жизни арест.

Он как раз вычищал ящики своего письменного стола,

когда в участок завалился маленький, тощий хорек, вознамерившийся внести залог за освобождение своего приятеля. А тот сидел у них уже два, а то и три дня, по обвинению в управлении машиной в нетрезвом состоянии и создании ситуации, чреватой последствиями для окружающих. Залог ему определили в тысячу двести Долларов.

Ну вот, заявился к ним тот живчик и тут же стал рыться по карманам, выискивая нужную сумму. Питерс внимательно наблюдал за ним и сразу заметил, что парень нервничает. Интересно, к чему бы это?
– подумал он тогда. И тут же увидел, почему - вместе с деньгами выпал маленький полиэтиленовый пакетик. Хорек попытался было схватить его, но тот словно нарочно выскользнул из пальцев и снова упал на пол.

Питерс шагнул вперед и поднял его.

"А это что еще такое?" - спросил он парня.

А в пакетике было по меньшей мере пол-унции таиландской "травки".

"Да вот...
– залепетал щенок, - эх, черт, вот, дерьмо..."

Питерс тут же, на месте, огласил ему положение о его правах и тому подобном, после чего принял залог за освобождение его кореша. Даже расписку выдал в приеме суммы. На беду того хорька, при нем оказались лишь те самые тысяча двести долларов, что требовались для освобождения его приятеля, после чего у него не осталось ни цента, не говоря уже о презренных ста пятидесяти долларах, которые требовались для освобождения под залог себя самого. Питер потом не раз задавался вопросом, сколько же времени промурыжит его в камере вышедший на свободу кореш.

Все хотел спросить Манетти, да как-то забывал.

Между тем Манетти и Майлз Харрисон слушали то, о чем он говорит. Питерс же энергично тыкал пальцем в карту.

– Одиннадцать лет назад мы и понятия не имели о том, с чем нам предстоит встретиться, - сказал он.
– И где вообще надо их искать. Сейчас же, как я полагаю, мы это уже знаем. Предположим, что они снялись с места и решили уйти в глубь территории, что, в свою очередь, означает, что их можно ожидать где угодно, на всем побережье от Любека до самого Катлера. Лесов там полно, так что укрыться им есть где, хотя я лично полагаю, что они выбрали себе местечко где-нибудь поблизости от берега, а то и в одной из тамошних пещер. Именно там мы и обнаружили их в последний раз.

Ясное дело, это черт-те знает сколько работы. Ведь там весь берег, что твои пчелиные соты, изрыт пещерами. Правда, в последний раз мы выходили на них ночью. Точнее, ближе к утру - по-другому не получилось. Но сейчас у нас впереди целый день, а потому я предлагаю вам не тратить времени зря и трогаться сразу же. Созывайте всех парней, которых найдете, включая патрульных с шоссе, и прямо скажите им, что операцию следовало провести еще вчера.

Манетти посмотрел на Харрисона. Молодому сотруднику не надо было повторять дважды.

– Все понятно, - сказал он, после чего

прошел в соседний закуток и они услышали, как он разговаривает с кем-то по телефону.

Манетти между тем всматривался в карту - озабоченно, то и дело проводя ладонью по лицу и вонзая пальцы в свою курчавую шевелюру.

– Знаешь, чего я никак не могу понять?
– проговорил он.
– Где они могли так долго скрываться? Как получилось, что все эти годы их никто ни разу не видел? Я имею в виду, что коль скоро ты занимаешься подобными вещами, так тебя рано или поздно засекут. Так где же они прятались?

Часы показывали семь утра, но Питерс и сейчас мог принять глоток спиртного. Текучая вещь это время, не хуже выпивки, причем самые главные часы сидят у тебя внутри.

– А я скажу тебе, Вик, - проговорил он.
– Я уже думал на эту тему. Знаешь, мне не кажется, что они действительно где-то прятались. Мне представляется, что они просто двигались.

– Двигались?

– А вот посмотри. От нас до канадской границы раз плюнуть. И сплошь береговая линия, до самого Ньюфаундленда, а то и до Гудзонова залива. Где хочешь, там и прячься, мест полно. В иных и вовсе человека не сыщешь. Думаю, что согласовывать поиски исчезнувших людей с Канадой пока преждевременно по крайней мере, до сих пор этого не требовалось. Вряд ли потребуется и теперь. Хотя, полагаю, нелишне будет спросить, не отмечалось ли у них за последний год на побережье каких-нибудь странных происшествий или несчастных случаев.

– Мы проверим, - кивнул Манетти.

– Когда же мы прижучим их?
– промолвил Питерс.
– Когда возьмем их? Когда же прикончим?..

Он заметил, что все это утро повторял - мы, мы - и надеялся, что не задевает достоинства Манетти тем, что подсознательно пытается снова играть роль главного сыщика.

Впрочем, чего уж там - сейчас от него требовалось в первую очередь следить за своим языком. Они же пригласили его - ну вот, он и пришел.

– А знаешь что, - сказал Питерс.
– Готов поспорить, что они и понятия не имеют о том, что давно уже могли пересечь границу. Им это и в голову не взбрело. Они просто идут и идут.

А сам-то ты, - подумал он, - если не смотришь на карту, разберешь, где она, эта граница?

Манетти кивнул.

– Ну и где бы ты предложил начать?
– спросил он.

На какое-то мгновение Питерс снова увидел перед собой Каджиано - с перерезанным горлом, пытающегося закричать. Манетти в чем-то был похож на него - такой же худой, жилистый.

Он свалил в кучу все путавшиеся в голове воспоминания.

– Надо найти их пещеру. Найдем пещеру, и рано или поздно, но они все подтянутся к ней.

Глава 2

Утро

11.00.

В тот самый момент, когда Эми намеревалась заняться приготовлением завтрака, до нее донесся звук включившегося в ванной душа. Она невольно подумала о том, сколько же времени удалось поспать мужу, и испытала знакомое уже чувство зависти. Для Давида не составляло никакой проблемы подняться после шести, а то и вовсе пяти часов сна, тогда как ей самой требовалось не менее восьми - в противном случае она потом весь день ходила сама не своя.

Что, кстати сказать, после рождения Мелиссы чаще всего и случалось.