Потомство (Стая)
Шрифт:
Надо будет разбудить Эми и рассказать ей обо всем.
Дэвид прошел в кабинет и задвинул стеклянную дверь. Он уже был на полпути к спальне и проходил как раз мимо установленной посередине кабинета старой пузатой печки, когда взгляд его упал на часы.
Половина шестого.
Да она просто убьет меня, - подумал он.
И поделом будет.
В последние три месяца, особенно после рождения Мелиссы, Эми плохо спала по ночам, хотя девочка, следовало признать, превращалась (с невероятной, кстати, быстротой - просто поразительно, как стремительно
Вот и сейчас, вопреки обыкновению, Эми удалось крепко заснуть.
Ну и ладно, - подумал Дэвид.– А новости подождут. По пути в ванную он заглянул в спальню.
Супруга его довольно быстро восстановила прежнюю форму, и сейчас ему было приятно видеть ее нагую, с крепкой спиной, покатыми плечами, прижавшуюся грудью к смятым простыням.
В противоположной части комнаты в своей крохотной кроватке лежала укутанная в розовое белье Мелисса.
Какой же ты все-таки счастливчик, сукин сын, - подумал он.– Ты сам-то хоть это понимаешь?
Дом, жена, ребенок.
Лесная нимфа и все прочее.
Вдалеке прокаркала ворона. Наступило утро.
05.02.
Вторая Похищенная пробиралась сквозь тенистые заросли сосны и кедра, глубоко вдыхая их сладковатый аромат. Под ногами мягко пружинили слежавшиеся толстым слоем прохладные и влажные от росы иголки. По бедру скользнула невысокая ветка, от прикосновения которой напряглись, восстали соски ее грудей.
Пережитое ощущение оказалось неожиданно сильным, и это ее даже раздосадовало, однако спорить со своими чувствами она не могла.
Она приближалась к кромке леса и уже слышала шелест морских волн.
Детей найти пока так и не удалось. Между тем, уже рассвело, так что ей надо было возвращаться.
Женщина наверняка рассердится.
Женщина что-то почувствовала: именно она послала Вторую Похищенную найти детей - но она их так и не нашла.
Где-то в глубине ее сознания шевельнулось нечто, отдаленно похожее на стыд.
Вопреки всем стараниям Женщины, она так и не стала охотницей.
Под конец она стала уклоняться в сторону дома, где находился младенец, и даже смутно вспомнила своего собственного ребенка, который едва ли был старше его. Но было еще слишком рано, и потому он пока не появился снаружи. Только мужчина, который заметил ее.
Ей было интересно, имело ли это какое-то значение - то, что он увидел ее.
Существовал только один способ предвосхитить гнев Женщины и даже как-то противостоять ему, и потому сейчас, бредя по лесу, она подыскивала подходящий инструмент.
Это должно было быть что-то тонкое, крепкое и одновременно гибкое.
Вот!
Ветка оказалась зеленой, жесткой, но ее задубевшие ладони были привычны к подобным вещам, а потому она стала резкими движениями сгибать ее - вверх, вбок, книзу, - покуда та не отделилась от основного ствола,
Теперь она шла по опушке леса, щурясь от яркого солнца.
В гуще зарослей ястребинки, ромашек и клевера сновали пузатые пчелы и черные шмели. Она спокойно стояла между ними, поскольку знала, что они укусят только в том случае, если на них случайно наступить или еще как-то побеспокоить. Пчелы летали низко над землей, длинными мохнатыми лапками копаясь в сладкой пыльце.
Если не считать насекомых, она пребывала в полном одиночестве.
Чуть поодаль от пчел глухо рокотал прибой.
Она взметнула над головой отломанную ветку и принялась хлестать себя по спине - сильно, почти яростно, чтобы оставались следы, поскольку в противном случае это вообще было лишено какого-либо смысла. При этом старалась махать так, чтобы конец ветки попадал на ягодицы и бедра, но никак не ниже - иначе можно было потревожить пчел.
Пережитое ощущение оказалось неожиданно сильным.
Когда она наконец остановилась, ее рука почернела от коры и выступившего сока древесины.
По другую сторону поля лес снова густел. Тропинка то уходила вверх, то снова спускалась, петляя под сводами густой хвои невысоких сосен и елей, искривленных постоянно дувшими со стороны моря ветрами.
Миновав их зеленый полог, она подошла к скалам, где снова вышла на тропинку, и пошла вниз.
* * *
Уже на середине спуска она увидела их, всех шестерых, карабкавшихся через камни у самой кромки воды. Девушка несла с собой какую-то сумку; остальные также шли не с пустыми руками, хотя с такого расстояния невозможно было определить, что именно они насобирали.
Уже наступило утро, а потому двигались они быстро, безмолвно. Значит, на месте они окажутся намного раньше ее. И Женщина снова рассердится.
Она могла окликнуть их, попросить подождать ее. В конце концов, Женщина могла и не спросить ее ни о чем, предполагая, что она сама нашла их. Ведь она бродила всю ночь и даже начало утра.
Правда, теперь у нее на спине уже были отметины.
Она была совершенно голая, так что Женщина сразу заметит следы и поймет, в чем дело.
Впереди на тропе Показались останки лисы. Концом ветки она расковыряла труп, но увидела лишь спутанные клочья шерсти и обнаженные кости - падаль уже давно стала добычей мышей, а может, и кроликов.
Судя по всему, перед смертью животному, отчаянно сражавшемуся за жизнь, пришлось пережить немалую боль.
Вздохнув при виде столь необратимого конца, она в полном одиночестве продолжила свой путь.
07.20.
Достали карту.
Это была уже не та карта, которой они пользовались одиннадцать лет назад, хотя, судя по ее виду, вполне могла быть именно ею - обтрепавшаяся на сгибах, до предела истертая, да и висела она на том же самом месте, что и предыдущая - на потемневшей от сигаретного дыма стене полицейского участка.