Чтение онлайн

Получилось так, что Стивен допустил серьезные нарушения в распоряжении средствами этого клиента. В прошлом за ним уже водились аналогичные прегрешения, но на сей раз чаша терпения начальства переполнилась и оно решило возложить всю ответственность на него одного.

Тогда он подделал подпись Клэр на документах и продал их дом в Гринвиче, стоимость которого, за вычетом закладной, как раз и составила полмиллиона долларов.

В последнее время помощь от Стивена поступала крайне нерегулярно, и потому Клэр и Люк едва сводили концы с концами.

В итоге из фирмы он все же уволился, лишился

своего партнерства и, похоже, столкнулся с какими-то новыми проблемами, о которых его бывшие коллеги то ли ничего не знали, то ли просто не желали распространяться на этот счет.

И ограничились лишь тем, что попросту аннулировали его кредит.

Таким образом сначала Стивен перестал посылать семье деньги, а потом и сам куда-то исчез.

Ко всему прочему он расторгнул договор об аренде их квартиры в Манхэтгене и отбыл в неизвестном направлении, не оставив даже адреса, так что на протяжении последних шести месяцев ни Клэр, ни Люк не получали о нем никаких вестей. Рождество и день рождения Люка прошли без главы семейства.

Зарплата секретарши не покрывала даже расходов по закладной за дом, не говоря уже о покупках одежды и продуктов.

Зато все кредиторы подняли страшный вой, обратив его, естественно, на Клэр.

Тогда как Стивена они не смогли даже разыскать.

Впрочем, история с заемом, как выяснилось позднее, оказалась отнюдь не единственной его махинацией. В прошлом году он проставил имя Клэр на налоговой декларации, в результате чего она только недавно узнала о том, что они задолжали Федеральной налоговой службе около четверти миллиона долларов.

Таким образом к общему вою кредиторов присоединились также голоса чиновников ФНС.

При этом их совершенно не интересовало, кто именно расписался на тех проклятых бумагах - речь шла о налогах, и они, соответственно, требовали от нее денег.

Одному лишь Богу было ведомо, что еще успел натворить этот деятель, так что Клэр оставалось только ждать очередного удара.

За какие-то несколько месяцев Клэр из состояния относительного финансового благополучия скатилась едва ли не до нищеты, не располагая никакими кредитами и успев залезть по уши в долги. Полумиллионный заем, закладная за дом, счета за газ и электричество, оплата кредитных карточек, траты на содержание машины - все свалилось на нее подобно снежной лавине.

В последнее время она даже перестала отвечать на телефонные звонки, поскольку в подавляющем большинстве случаев звонили именно кредиторы, а у нее уже не осталось денег на то, чтобы поставить на телефон электронную защиту от назойливых собеседников.

Эми и Дэвид ссудили ее деньгами на адвоката, который пытался разыскать Стивена, чтобы вручить ему исковые документы о расторжении брака. Недавно ему все же удалось напасть на его след и сделать все возможное, чтобы максимально снизить сумму предъявленных Клэр материальных претензий, вызванных махинациями мужа. Однако даже при самом благоприятном развитии событий с домом ей все же придется расстаться. Куда уж там, - сказал ей адвокат, - в лучшем случае она сможет отвоевать что-то около тридцати тысяч долларов, и только.

Клэр было тридцать семь лет, Люку - восемь, и обоим предстояло на тридцать тысяч долларов заново начинать отстраивать

собственную жизнь. Для подобной цели сумма была явно недостаточной.

Эми прекрасно понимала, насколько потрясена Клэр. И до какой степени напугана.

Вот и сейчас исходивший от подруги страх, казалось, перебирался по поверхности стола и заползал ей на спину.

В последний раз она видела Клэр где-то месяца два назад. Восемь недель - в принципе, это был не такой уж большой временной промежуток, однако последствия пережитого в течение его напряжения оказались поистине разрушительными. От хронического недосыпания нежная кожа под большими карими глазами Клэр собралась в мелкие, похожие на трещины складки, а в длинных темных волосах залегла густая седина. Фигура Клэр, всегда такая подтянутая и стройная - даже после рождения Люка - как-то обмякла, обвисла, а сама она производила впечатление человека, слишком долго не имевшего возможности отдышаться.

Эми так хотелось обнять подругу, сказать ей, что все в конце концов наладится и будет просто расчудесно, хотя она прекрасно понимала, что на самом деле ничего чудесного ожидать не приходилось, и Клэр предстояла долгая, жестокая нервотрепка, а потому не стоило произносить пустых фраз.

Тогда Эми решила сделать самое лучшее, что было возможно в сложившейся ситуации - она протянула ей через стол Мелиссу.

– Вот, подержи немного, а я пока приготовлю еще кофе.

Мелисса улыбалась, взмахивала крохотными ручонками и восторженно хлопала на Клэр своими глазенками, которые с каждой секундой раскрывались все шире.

Клэр тоже улыбнулась и даже как-то просияла.

– Мелисса!
– позвала она и принялась издавать звуки, которые обычно делают взрослые, когда держат на руках младенца. Мелисса отвечала ей радостным воркованием.

Пожалуй, ничто так не помогает встряхнуться, как вид трехмесячного младенца, - подумала Эми.

Разумеется, если это не происходит в четыре часа утра.

Ну довольно, хватит ныть, - сказала она себе.
– Не так уж плохо все складывается.

Она вернулась с кофейником в руке.

– Люк там не набедокурит?
– спросила Клэр.

– Все в порядке. Дэвид за ним присматривает. Да и потом, что с ним может случиться, когда вокруг только трава, деревья, да всякие жучки-паучки.

– А море здесь близко?

– Что-то около полумили. Ты опасаешься, что он может зайти так далеко?

– Да в общем-то нет. Он ведь практически незнаком с деревенской жизнью.

– Если хочешь, можем потом все вместе прогуляться - покажем вам местные достопримечательности. Скалы и утесы на мысу смотрятся просто потрясающе и даже загадочно.

– Вот уж к ним-то ему никак не следует приближаться.

– Ну, стоит ему только увидеть их, и я готова буду поспорить, что он станет вести себя с повышенной осторожностью.

Зазвонил телефон. Эми встала и сняла трубку.

Мелисса снова вцепилась в указательный палец Клэр и радостно заворковала.

Эми слушала голос в трубке, слишком изумленная, чтобы произнести хотя бы слово в ответ, хотя сказать можно было много чего.

Между тем голос в трубке все говорил и говорил, причем могло показаться, что этому вообще не будет конца.