Чтение онлайн

Адда вспомнил времена восхождения по потоку, когда он был молод, и мир был менее коварным, чем стал в последнее время. Он вспоминал охотничьи группы из пяти или шести мужчин и женщин, полностью погруженных в тишину воздуха, их чувства были открыты, они с трепетом воспринимали окружающую среду. Полностью осознающие себя и живые при их совместной работе.

Мууб был наблюдателем, понял он. Полагающим, что он выше остального человечества, но на самом деле просто отстраненным. Холодным. Единственный способ жить - это быть самим собой, в этом мире и в компании других людей. Город же был похож на огромную машину,

созданную для того, чтобы помешать своим гражданам делать именно это - он насаждал отчуждение. Неудивительно, что молодые люди выбирались из грузовых портов и жили на обшивке, летая по воздуху благодаря уму и мастерству. В поисках жизни.

Свет изменился. Насыщенный желтый цвет воздуха над полюсом казался ярче. Озадаченный, он повернул голову в сторону восходящего потока.

Из ложи донесся гул предвкушения, которому ответил гул со стадиона. Мууб коснулся руки Адды и указал вверх.
– Смотри. Серферы. Ты их видишь?

Серфингисты держались шестиугольной группой, сияющие пылинки были разбросаны по воздуху. Даже Мууб, несмотря на свою отстраненность, казался взволнованным, когда смотрел вверх, очевидно, задаваясь вопросом, каково это - плыть в потоке так высоко, так далеко от города.

Но Адду все еще беспокоило изменение освещения. Он осмотрел горизонт, проклиная искажение стены прозрачного дерева перед собой.

Затем он увидел это.

Далеко по восходящему потоку, далеко на севере, исчезли вихревые линии.

Ее - ее - звали Карен Макрей. Она родилась в месте под названием Марс, тысячу лет назад.

– Это стандартные земные годы,– сказала она. – Которые, конечно, составляют около половины марсианских лет. Но они такие же, как и ваши годы... Видите ли, мы сконструировали ваши биологические часы так, чтобы они соответствовали стандартному уровню метаболизма человека, и мы заставили вас считать ритмы нейтронной звезды, чтобы у нас был общий язык дней, недель, лет... Мы хотели, чтобы вы жили в том же темпе, что и мы, могли общаться с нами.– Карен Макрей заколебалась.
– С ними, я имею в виду. Со стандартными людьми.

Дюра и Хорк посмотрели друг на друга. Он прошипел: - Как много из этого ты понимаешь?

Дюра уставилась на Карен Макрей. Плавающее изображение теперь отдалялось от центра кабины и, казалось, становилось все более грубым; на самом деле это было не единое изображение, а своего рода мозаика, образованная маленькими, сталкивающимися кубиками цветного света. Дюра спросила: - Ты ур-человек?

Карен Макрей разозлилась.
– Что? О, ты имеешь в виду обычного человека. Нет, я не такая. Я была, хотя...

Карен Макрей и еще пятьсот человек прибыли на Звезду откуда-то еще. Возможно, с Марса, подумала Дюра. Они разбили лагерь за пределами Звезды. Когда они прибыли, на Звезде не было людей; там были только местные формы жизни - свиньи, скаты, пауки-прядильщики и их паутина, корковые деревья.

Карен Макрей прилетела, чтобы заселить Звезду людьми.

– Структура нейтронной звезды удивительно богата,– прошептала Карен Макрей.
– Вы понимаете

это? Я имею в виду, сердцевина похожа на огромное одиночное ядро - гиперядро, на двадцать четыре процента состоящее из гиперонной материи. И оно фрактально. Вы понимаете, что это значит? В нем есть структура на всех уровнях, вплоть до...

– Пожалуйста.
– Хорк поднял руки.
– Это буря слов, которые ничего не передают.

Блоки лица Карен толкались, как маленькие насекомые.
– Я колонистка в первом поколении,– сказала она.
– Мы создали виртуальную среду в гиперядре - в сердцевине. Я была загружена через отвод из моего мозолистого тела - загружена в окружающую среду здесь, в сердцевине.– Карен Макрей опустила покровы кожи на мясистые, непристойные штуки, гнездящиеся в ее наглазниках.
– Вы меня понимаете?

Хорк медленно произнес: - Ты - копия. Ур-человека. Живущая в сердцевине.

Дюра спросила: - Где ур-человек Карен Макрей? Она мертва?

– Она ушла. Корабль улетел, как только мы обосновались здесь. Я не знаю, где она сейчас...– Дюра попыталась уловить эмоции в голосе женщины-существа - была ли она обижена на оригинала, который создал ее, который засунул ее в сердцевину Звезды? Завидовала ли она?
– но качество голоса было грубым, слишком резким, чтобы сказать наверняка; Дюре вспомнилась акустическая система в аэрокаре Тобы Микксакса.

Колония человеческих копий, загруженных в сердцевину, имела устройства, которые взаимодействовали с физической средой Звезды, как сказала им женщина-существо. У них была система для производства чего-то, называемого экзотической материей; они пронизали мантию червоточинами, соединив полюс с полюсом, и построили цепочку красивых городов.

Когда они закончили, мантия была похожа на сад. Чистая, пустая. Ожидающая.

Дюра вздохнула.
– Затем вы создали нас.

– Да, - сказал Хорк.
– Именно так, как говорит нам наша раздробленная история. Мы созданы из вещей. Как игрушки.
– Его голос звучал сердито, униженно.

На планете царил мир. Не было необходимости бороться за жизнь. Не было никаких сбоев (во всяком случае, их было немного). Загруженные колонисты, все еще проживающие в сердцевине, были рядом с людьми, как бессмертные, всеведущие родители.

Через транзитные пути червоточин можно было перелететь от восходящего потока к полюсу в мгновение ока.

Хорк протолкался вперед, столкнувшись лицом к лицу с женщиной-существом.
– Вы ожидали, что мы придем сюда, искать вас.

– Мы надеялись, что вы придете. Мы не могли прийти к вам.

– Почему?
– Казалось, сейчас он рычит, подумала Дюра, беспричинно злясь на эту древнюю, очаровательную женщину-оболочку.
– Зачем мы тебе сейчас нужны?

Карен Макрей повернула голову. Световые коробочки дрейфовали, бесшумно сталкиваясь - нет, Дюра видела, они проплывали друг сквозь друга, так плавно, как будто были сделаны из цветного воздуха.

– Сбои,– медленно произнесла она.
– Они повреждают сердцевину... они повреждают нас.