Потеряные
Шрифт:
Серафима подскочила к хрипящим девочкам. При виде жилья последние силы оставили пленниц, и они повалились на пол, не реагируя на пинки болтливого Януса, решившего вдруг показать рвение. А поскольку развязать заломленные назад руки, прикрученные удавками к шее и шипастому ошейнику никто не позаботился, упавшие девчонки, не имеющие уже сил держать затекшие и зверски вывернутые руки, стали душить сами себя. Тир, всю дорогу старательно державший равновесие на руках у носильщиков, уже попытался, застав момент, вырубить здоровяков, пустив в ход стреноженные ноги. Но его даже не стали бить. Просто схватили Травку за зверскую удавку
Серафима, нещадно ругаясь, принялась развязывать девочек. Болтливый Янус, услужливо бросился помогать. Джафар, попытавшийся вмешаться, получил такую отповедь, что, заворчав, только сплюнул и пошел вслед за Тиром. Братья неподвижными кулями осели здесь же на платформе. Янус, стараясь угодить хозяйке, суетливо пояснял:
– Вот эта, зеленая, ничего. Ее и развязать можно. А вот маленькая… У нее - когти. Да не вру я, не ногти, а когти. Она то Красавчика и полоснула, когда он к зеленой полез. Ну, наверное, поделом, только Джафар поэтому и зверкует. Если бы Али не дал команду девок не трогать, он бы их уже на лоскуты разделывал. Долго и со смаком. А я чо? Я - ничо… Я то что сделаю? Они, чтобы пацан шелковый был стараются. Он дерется намного почище Красавчика, даром, что слепой.
– Вы что, поползни зеленые, слепого пацана выставить хотите?
– Ошалела Серафима, на секунду перестав распутывать затянувшиеся ремни и веревки.
– Ну да, ты бы только видела, сколько он народу положил! У Селедки зубов теперь, как у рыбы, а Скотч со свернутой челюстью, любо дорого посмотреть.
– Оживился Янус, нашедший слушателя. Девочек, наконец-то развязали, но из предосторожности оставили Рысю в наручниках. Впрочем, пленницам было не до сопротивления. За несколько часов руки, завернутые к лопаткам, затекли так, что теперь каждое движение отдавалось дикой болью в вывернутых суставах. Серафима начала было растирать им плечи, но Джафар, показавшийся на ступеньке вагона, решительно встрял:
– Слышь ты, сердобольная. Зря ты их развязала. Сбегут - сама будешь догонять. Давай, пацана посмотри, да место нам определи. Али сказал, за три дня его на ноги поставить. А это - пусть хоть подохнут.
– Ты, Джафар, тоже не того. Помрут - и в деньгах потеряешь, и Али по головке не погладит, и малой, считай, что тоже пропал.
– Примиряюще забубнил плюгавый Янус.
– Ты мелкую в деле видел? Нет, а я - рядом стоял. Ее подучить, да в экзотику запустить. Она там всех порвет.
– Был бы я рядом, - ни с кем бы сейчас возиться бы не пришлось, - проворчал Джафар, но настаивать не стал.
Тир мучительно вслушивался в каждое слово. Сначала он думал, что их поведут продавать людоедам. Но пошли они в другую сторону и, судя по обращению, нужен мучителям был именно он, но для чего, парень никак не мог догадаться. «Если все будет хорошо, будешь доволен, да еще и подзаработаешь», - сказал одноглазый Али. Значит, убивать его не будут. Нужно, чтобы он что-то сделал. Девчонок тоже не тронут, пока он слушается, значит, придется быть паинькой. Пока. Нужно что-то достать, найти, убить? В голове парня, не дававшего себе расслабиться, роились десятки предположений.
–
– прервал его размышления неторопливый голос Джафара.
– Сейчас тебя развяжут. Целиком. Девицы твои отсюда будут далековаты и под присмотром, радуйся, что не под моим. Ты будешь послушным и примерным - они будут жить, даже сытые и довольные. Если выкинешь еще что-нибудь… Испытания еще раз проводить будем, или с первого раза дошло? На тебе не будет ни царапинки, а вот бабам твоим умирать придется медленно и очень неприятно. Понял?
– Тир молча кивнул.
– Не слышу, - повысил голос Джафар.
– Понял, - выдавил из себ Тир.
– Геройствовать будем?
– Нет.
– Вот и ладненько. Эй, кислый, дуй сюда птенчика распаковывать, - распорядился спокойный равнодушный голос, но Тиру показалось, что что-то очень опасное пролетело мимо, чуть не задев его смертельным дыханием. Потом ему тоже стало не до размышлений. Избили его накануне прилично, плюс несколько часов в шаткой «карете», в напряженной позе, сделали процесс «распаковки» крайне неприятным. Серафима, помогающая старшему из братьев, попутно ощупала парня и забасила:
– Ну ты, ерш твою медь, и бизнесмен… Я понимаю, что вы с Красавчиком - лучшие дружбаны, но бизнес есть бизнес. В общем, у малого сломано три ребра, сотрясение мозга, вывих плеча и ножевая рана на бедре. Вообще, он еле на ногах держится.
– ну так лечи его. Заплатим, как положено. Али сказал, не мелочиться.
– Буркнул Джафар, косясь на пленника. Великого бойца тот точно не напоминал. Смуглый цыгановатый подросток, не очень высокий, жилистый, гибкий, но не более того. Да еще и слепой. Самой вчерашней драки Джафар не видел, а рассказы могут быть и сильно преувеличены. Ладно, подлечат малого, посмотрим. В крайнем случае выставим против мутантов.
Часа через два, суета наконец-то улеглась. Джафар и Янус, под охраной Кислого и Косого, вместе с Тиром, с которого, для верности, не спускали глаз, сытые и довольные, возлежали на нижних полках в куче одеял и подушек. Они заняли весь вагон, предоставленный им Серафимой, как состоятельным клиентам.
Других постояльцев было немного. На соседней железнодорожной платформе отдыхали двое торговцев и сопровождающий их телохранитель - обвешанный оружием всех мастей мрачный детина в оранжевом жилете дорожного ремонтника. Да в обнимку с большой клеткой, ночевали у вонючего чадящего костерка пара охотников - звероловов. Суд по разговорам, они спешили на ярмарку, везли редких зверушек-мутантов на таинственные гладиаторские бои. Самих «зверушек» видно не было, но из закрытой тряпкой клетки доносились сдавленные неприятные звуки: не то мяуканье и шипенье, не то подвывание и скулеж.
Местное население состояло из вышеописанной хозяйки, кособокой служанки неопределенного возраста, молчаливой, запуганной, серой тенью метавшейся от одной палатки к другой, и здоровенного немого, выполнявшего приказы Серафимы, как преданный пес.
После неожиданно длительного и крепкого сна, Тир почувствовал себя гораздо здоровее. Серафима несколько раз втирала в его саднящие раны на голове и теле едко пахнущие мази, кормила до отвала и пресекала любые попытки встать. Да Тиру и не хотелось. Лежать на мягких одеялах было так хорошо, что было стыдно перед другими ребятами, которые, скорее всего, пребывали в намного худших условиях.