Чтение онлайн

Серафима подскочила к хрипящим девочкам. При виде жилья последние силы оставили пленниц, и они повалились на пол, не реагируя на пинки болтливого Януса, решившего вдруг показать рвение. А поскольку развязать заломленные назад руки, прикрученные удавками к шее и шипастому ошейнику никто не позаботился, упавшие девчонки, не имеющие уже сил держать затекшие и зверски вывернутые руки, стали душить сами себя. Тир, всю дорогу старательно державший равновесие на руках у носильщиков, уже попытался, застав момент, вырубить здоровяков, пустив в ход стреноженные ноги. Но его даже не стали бить. Просто схватили Травку за зверскую удавку

и слегка затянули. Когда хрипы девушки, бьющейся в конвульсиях, под крики перепуганной Рыси, стали стихать, Тир уже обещал Джафару, что угодно. Так что сейчас посеревшего Тира с напряженно закушенной губой и сухо блестящими глазами, бережно ссадили возле входа в вагон.

Серафима, нещадно ругаясь, принялась развязывать девочек. Болтливый Янус, услужливо бросился помогать. Джафар, попытавшийся вмешаться, получил такую отповедь, что, заворчав, только сплюнул и пошел вслед за Тиром. Братья неподвижными кулями осели здесь же на платформе. Янус, стараясь угодить хозяйке, суетливо пояснял:

–  Вот эта, зеленая, ничего. Ее и развязать можно. А вот маленькая… У нее - когти. Да не вру я, не ногти, а когти. Она то Красавчика и полоснула, когда он к зеленой полез. Ну, наверное, поделом, только Джафар поэтому и зверкует. Если бы Али не дал команду девок не трогать, он бы их уже на лоскуты разделывал. Долго и со смаком. А я чо? Я - ничо… Я то что сделаю? Они, чтобы пацан шелковый был стараются. Он дерется намного почище Красавчика, даром, что слепой.

–  Вы что, поползни зеленые, слепого пацана выставить хотите?
– Ошалела Серафима, на секунду перестав распутывать затянувшиеся ремни и веревки.

–  Ну да, ты бы только видела, сколько он народу положил! У Селедки зубов теперь, как у рыбы, а Скотч со свернутой челюстью, любо дорого посмотреть.
– Оживился Янус, нашедший слушателя. Девочек, наконец-то развязали, но из предосторожности оставили Рысю в наручниках. Впрочем, пленницам было не до сопротивления. За несколько часов руки, завернутые к лопаткам, затекли так, что теперь каждое движение отдавалось дикой болью в вывернутых суставах. Серафима начала было растирать им плечи, но Джафар, показавшийся на ступеньке вагона, решительно встрял:

–  Слышь ты, сердобольная. Зря ты их развязала. Сбегут - сама будешь догонять. Давай, пацана посмотри, да место нам определи. Али сказал, за три дня его на ноги поставить. А это - пусть хоть подохнут.

–  Ты, Джафар, тоже не того. Помрут - и в деньгах потеряешь, и Али по головке не погладит, и малой, считай, что тоже пропал.
– Примиряюще забубнил плюгавый Янус.
– Ты мелкую в деле видел? Нет, а я - рядом стоял. Ее подучить, да в экзотику запустить. Она там всех порвет.

–  Был бы я рядом, - ни с кем бы сейчас возиться бы не пришлось, - проворчал Джафар, но настаивать не стал.

Тир мучительно вслушивался в каждое слово. Сначала он думал, что их поведут продавать людоедам. Но пошли они в другую сторону и, судя по обращению, нужен мучителям был именно он, но для чего, парень никак не мог догадаться. «Если все будет хорошо, будешь доволен, да еще и подзаработаешь», - сказал одноглазый Али. Значит, убивать его не будут. Нужно, чтобы он что-то сделал. Девчонок тоже не тронут, пока он слушается, значит, придется быть паинькой. Пока. Нужно что-то достать, найти, убить? В голове парня, не дававшего себе расслабиться, роились десятки предположений.

–

 Значит, так, малой!
– прервал его размышления неторопливый голос Джафара.
– Сейчас тебя развяжут. Целиком. Девицы твои отсюда будут далековаты и под присмотром, радуйся, что не под моим. Ты будешь послушным и примерным - они будут жить, даже сытые и довольные. Если выкинешь еще что-нибудь… Испытания еще раз проводить будем, или с первого раза дошло? На тебе не будет ни царапинки, а вот бабам твоим умирать придется медленно и очень неприятно. Понял?
– Тир молча кивнул.

–  Не слышу, - повысил голос Джафар.

–  Понял, - выдавил из себ Тир.

–  Геройствовать будем?

–  Нет.

–  Вот и ладненько. Эй, кислый, дуй сюда птенчика распаковывать, - распорядился спокойный равнодушный голос, но Тиру показалось, что что-то очень опасное пролетело мимо, чуть не задев его смертельным дыханием. Потом ему тоже стало не до размышлений. Избили его накануне прилично, плюс несколько часов в шаткой «карете», в напряженной позе, сделали процесс «распаковки» крайне неприятным. Серафима, помогающая старшему из братьев, попутно ощупала парня и забасила:

–  Ну ты, ерш твою медь, и бизнесмен… Я понимаю, что вы с Красавчиком - лучшие дружбаны, но бизнес есть бизнес. В общем, у малого сломано три ребра, сотрясение мозга, вывих плеча и ножевая рана на бедре. Вообще, он еле на ногах держится.

–  ну так лечи его. Заплатим, как положено. Али сказал, не мелочиться.
– Буркнул Джафар, косясь на пленника. Великого бойца тот точно не напоминал. Смуглый цыгановатый подросток, не очень высокий, жилистый, гибкий, но не более того. Да еще и слепой. Самой вчерашней драки Джафар не видел, а рассказы могут быть и сильно преувеличены. Ладно, подлечат малого, посмотрим. В крайнем случае выставим против мутантов.

Часа через два, суета наконец-то улеглась. Джафар и Янус, под охраной Кислого и Косого, вместе с Тиром, с которого, для верности, не спускали глаз, сытые и довольные, возлежали на нижних полках в куче одеял и подушек. Они заняли весь вагон, предоставленный им Серафимой, как состоятельным клиентам.

Других постояльцев было немного. На соседней железнодорожной платформе отдыхали двое торговцев и сопровождающий их телохранитель - обвешанный оружием всех мастей мрачный детина в оранжевом жилете дорожного ремонтника. Да в обнимку с большой клеткой, ночевали у вонючего чадящего костерка пара охотников - звероловов. Суд по разговорам, они спешили на ярмарку, везли редких зверушек-мутантов на таинственные гладиаторские бои. Самих «зверушек» видно не было, но из закрытой тряпкой клетки доносились сдавленные неприятные звуки: не то мяуканье и шипенье, не то подвывание и скулеж.

Местное население состояло из вышеописанной хозяйки, кособокой служанки неопределенного возраста, молчаливой, запуганной, серой тенью метавшейся от одной палатки к другой, и здоровенного немого, выполнявшего приказы Серафимы, как преданный пес.

После неожиданно длительного и крепкого сна, Тир почувствовал себя гораздо здоровее. Серафима несколько раз втирала в его саднящие раны на голове и теле едко пахнущие мази, кормила до отвала и пресекала любые попытки встать. Да Тиру и не хотелось. Лежать на мягких одеялах было так хорошо, что было стыдно перед другими ребятами, которые, скорее всего, пребывали в намного худших условиях.