Потеряные
Шрифт:
– А ты - красивая.
– Вдруг прошептал Кирилл.
– Ну, не знаю… - промурлыкала довольная Травка, не имеющая возражений против данного определения. Сравнивать все равно было не с кем. Парень, как будто нечаянно, согнул руку, и Травка оказалась еще теснее прижатой к горячему телу Кирилла, который лицом зарылся в ее волосы. Его губы скользнули по лбу девушки, не пытаясь поцеловать, а просто наслаждаясь моментами близости и доверия, такими редкими и ценными в жизни детей подземелья.
– Кирилл, расскажи мне о звездах, - попросила вдруг Травка. Ее самой не понятно было, откуда взялась такая идея, и она вся замерла от внезапного страха, что все закончится от неуместного вопроса, но Кирилл, касаясь потрескавшимися губами ее волос, а потом и лица, заговорил о далеких мирах, которые было видно с поверхности земли, как огненные точки на небосводе, об огромных расстояниях и раскаленных гигантских шарах, обогревающих планеты с кипучей жизнью на поверхности. И голос парня, переходящий с шепота на тихий речитатив резонировал где-то внутри Травкиного организма, вызывая сладостное чувство неги и непередаваемого счастья. Она перебирала косматые патлы космического сказителя,
– Травка, ты его так совсем угробишь… Он вообще-то больной, - вдруг послышался откуда-то со стороны двери спокойный и слегка насмешливый голос Тира, который появился, как всегда, совершенно бесшумно. Травка отпрянула от парня и ощутила, как к щекам толчками приливает кровь. Она решительно убрала из-под своей головы руку Кира, который еще пытался привлечь ее к себе. Девушка виновато ткнулась губами куда-то в горячую щеку, может быть излишне деловито поправила импровизированную подушку у него под головой и натянула повыше одеяло. Наваждение схлынуло, оставив сладкое воспоминание о счастливых и очень приятных минутах. И тихую грусть, что все уже кончилось. Впрочем, не появись весьма вовремя Тир… Девушка повернулась поудобнее, еще раз проверила температуру Кирилла, проведя по его лбу рукой, ловко избежала его попытки прижать ее ладонь к губам, и, свернувшись калачиком, быстро уснула.
Чему-то улыбающийся Кирилл тоже лег поудобнее и закрыл глаза. Потом вдруг снова открыл, что в такой темноте было совершенно бессмысленно, и спросил:
– Тир, а я ничего плохого не сделал? Может, Травка твоя девушка, или Парда? Извини, я не подумал.
– Да нет, все нормально. Только не нужно сейчас это, мало ли что? Она - ребенок еще. Ей всего пятнадцать.
– Откликнулся Тир озабоченно.
– Я не хотел ничего такого, само получилось. Она мне очень нравится.
– Сказал, слегка оправдываясь Кирилл.
– Ладно, спокойной ночи, - миролюбиво закончил разговор слепой.
– Не уверен, что это - ночь, но спокойной.
– Улабнулся Кирилл. И через несколько минут Тир услышал его ровное тихое дыхание. Он вернулся к Парду, убедился, что тот тоже спит и сел, привычно согнув ноги в неудобной для остальных позе и положив острый подбородок на ободранные колени. Джинсы у Тира были разодраны так, что ое коленки вели самостоятельный образ жизни, имея широкие возможности выглядывать через солидные прорехи и цепляться за все, что торчит по пути. Объедая очередной палец, Тир попытался понять, что это поднимается у него внутри болезненно, сладко и тягуче-мучительно. Когда он услышал возню Кирилла с Травкой, он сразу понял, что происходит. Тир, хоть и не был дока в эротических картинках, как Пард, по причине слепоты, но общие представления об ухаживаниях все же имел. На сравнительно небольшой Станции немолодые уставшие люди старались получить утешение, в чем могли и секс, как раз, был тем, что могли себе позволить практически все. А спрятаться от острых на слух, любопытных и шустрых мальчишек, было, практически, не реально. Так что все этапы парного катания были им с Пардом более-менее знакомы. Другое дело, что ему самому не приходило в голову, что девушка на станции все же есть. Когда они с Пардом горячо обсуждали поход в большой мир, они мечтали о встречах с прекрасными представительницами таинственного пола, забыв, или еще не осознав, что рядом подросла именно такая, имеющая все положенные формы и причиндалы, зеленокожая красавица. И вот теперь, оказывается, она привлекательная девушка и настолько, что чужак уже ухаживает за ней. Тир вспомнил жаркий шепот и прерывистое дыхание парочки и заерзал от непривычного томления, похожего на боль внизу живота. Травка, подруга детства, строгая, добрая, с хрипловатым голосом, гладкой плотной кожей, всегда вкусно пахнущая плесенью и пылью, оказалась той самой таинственной девушкой, за которой ухаживают, которую целуют и… Тир опять завозился от невозможности сидеть неподвижно и сдерживать желание прямо сейчас разбудить Травку, прижавшись к ней губами, хотя бы к руке, не по дружески, а вот так, как Кирилл, который где-то поднаторел в ухаживаниях за дамами, где-то видел этих самых дам и увидел в их подруге ту самую… Травка - дама… Тир невольно улыбнулся, еще поерзал и затих. Когда от сладких грез и мечтаний ему захотелось прилечь, Тир принялся будить Парда. Тот проснулся не сразу, но не бухтел и миролюбиво продрал глаза, приняв вахту у друга. Из экономии свет он не зажег, сжав фонарик в руке, и погрузился в полудрему. Через некоторое время Тир спросил:
– Пард, а тебе Травка нравится?
– В смысле?
– Ну, как девушка?
– А она - девушка? Ну ты даешь, втюрился, что ли?
– заржал Пард, и Тир затих, теперь уже окончательно.
Глава 9. Потоп
Пространство вокруг было гулким и непроницаемо темным, пересеченным множеством натянутых струн, каждая из которых издавала свой неслышимый никому, кроме него, Тира, звук. Даже не звук, а отголосок звука, стон после дрожания, шорох после шуршания, гул после того, когда затихла самая басовая нота. Мир слепого был наполнен неведомыми другим вибрациями, о которых он и рассказать то толком не смог бы, но, подобно первобытным охотникам древности, мог часами сидеть на корточках, вслушиваясь в трепет пространства вокруг себя. Ему никогда не наскучивало вбирать вместе с воздухом и ощущать где-то в груди на уровне диафрагмы отзвук трепетания невидимых арф, несущий недоступную другим информацию. Ребята спали, а Тир нес очередное дежурство, терпеливо сканируя пространство. Струна сорвалась внезапно, ударила Тира в солнечное сплетение,
– Подъем!
– Наконец смог сначала прошептать неожиданно сиплым голосом, а потом все-таки заорать Тир, безошибочно влетая в каморку, где спали его друзья. Вернее, уже не спали. Ничего не соображающие спросонку, они все же подскочили и начали хватать пожитки.
– Что случилось?
– проморгался Пард.
– Не знаю, но нужно бежать. На верхний уровень, скорее, - срывающийся голос Тира пробудил всех окончательно. Никогда еще слепой предводитель не был в таком отчаянии.
– Быстрее, бросайте все и бежим, - торопил он. Ребята побежали, выбрав указанное Тиром направление. А сзади уже нарастал, надвигался какой-то непонятный гул. Никто не спрашивал, что за опасность угрожает им, доверяя чутью Тира, но и так уже было понятно, что все очень плохо. Спотыкаясь и поправляя на ходу рюкзаки, ребята бежали изо всех сил, стараясь добраться до лестницы на верхний уровень раньше, чем до них доберется неведомый враг. Но явно не успевали. Шум нарастал, струны лопались и визгливо обрывали когда-то гармоничную мелодию. Из-за поворота ребят нагоняла пенистая, неотвратимо жуткая, черная масса воды. Последние рывки и тяжелый, почти твердый монолит ударил в спину бегущего сзади Тира, швырнул на Кирилла и Траву, сбил с ног Близнецов, закрутил Рысю, перевернув девочку через голову, и только Пард успел отреагировать, схватившись за провисший толстый кабель. Через мгновение воды стало ему по пояс. Он схватил за косу почти совершенно захлебнувшуюся девочку с намертво вцепившейся в капюшон крыской, перевернул ее и подтолкнул к кабелю: «Держись!». Но Рыся, которой воды было по грудь, не смогла достать до спасительной жилы. Жалобно всхлипнув, девочка намертво вцепилась в пояс Парда, на котором уже болтались оба Близнеца.
– Да отцепитесь вы, тут же по пояс, - орал полузадушенный Пард, стараясь не выпускать кабель. Кирилл и Трава уже брели к ним, поддерживая Тира, который здорово нахлебался воды, приняв первый удар стихии.
– Вода прибывает, - крикнул Кирилл, стараясь пробиться сквозь шум потока.
– Быстрее, нужно уходить!
– Легко сказать, - прошипел Пард, отталкивая от себя тяжеленных братьев. Наконец, подхватив Рысю под мышку, он смог повернуться и побрести вместе с остальными. Бежать было уже невозможно.
– Тир, возьми Рысю, - взмолился, наконец, стреноженный немалой ношей старший, - Я - вперед!
– и рванул изо всех сил. Тир - не возражал. Пард - самый сильный и быстрый из них. Он сможет открыть дверь и поможет остальным.
Вдруг Тир остановился. За ним притормозили и остальные. Сзади отчетливо слышалось шлепание по воде и тяжелое дыхание. Пард, скинув с плеча автомат, снял предохранитель, надеясь, что надежное оружие сработает. В рассеянном свете фонарика вода текла с приличной скоростью и прибывала на глазах. Она несла прямо на них огромного черного пса и еще несколько собак разного окраса и размера. Псы уже не доставали ногами дна и беспомощно трепыхались, пытаясь отрулить от потенциального врага. Вожак явно знал, что такое оружие и бессильно ощерился. Его несло прямо на Тира. Слепой, у которого в этот момент ушла почва из-под ног, ухватился за свисающий с потолка кабель. Болтающаяся у него на плечах Рыся сделала то же самое, инстинктивно поймав за шкирку проплывающую мимо псину. Тир, не задумываясь, тоже схватился за его шкуру на спине. Пса начало разворачивать. Глаза у огромной собаки смотрели печально и почти умоляюще, а щенок, который висел уже где-то на шее у Травки, повизгивал, пытаясь вырваться и подплыть к вожаку. На какое-то время все спуталось.
Собак вынесло на подростков, повисших гирляндой под потолком на ободранном кабеле. Как-то само собой получилось, что собаки оказались автоматически схваченными за что попало, и образовали довольно большой плавучий остров. Тир и Рыся держали за шкирку и бок огромного вожака, Травка посадила на плечо визжащего щенка, а свободной рукой вцепилась в большую рыжую лохматую псину с закрытыми бельмами глазами. Кирилл, откуда-то нашедший в себе силы, схватил пятнистого черно-белого вислоухого кобеля, который жалобно скулил и жался к парню. В Близнецов врезалась и застряла между ними грязно-белая сука с длинной спутанной шерстью и клыками, угрожающе выступающими из-под верхней губы. Растеряный Пард, совершенно неожиданно для себя висел в воде в обнимку с огромным красавцем - догом, который тихо рычал, но не делал попыток огрызнуться. Вся эта куча-мала зацепилась за свесившийся кабель и быстро сплавлялась вниз по течению. Через какое-то время ребята поняли, что только собаки и держат их на плаву, а тяжеленные, быстро наполнившиеся водой рюкзаки неумолимо тянут вниз.
– Снимайте рюкзаки, - прохрипел полузахлебнувшийся Тир. И без этой команды, ребята уже вылазили из лямок, стараясь не отпускать прибившихся к ним псов. Те не возражали. Потолок неумолимо приближался. И только когда до свода тоннеля осталось расстояние, недостаточное, чтобы взмахнуть рукой, и ребята начали касаться макушками провисшего кабеля, показалась металлическая дверь.
В прошлый раз, когда Пард и Тир ходили на разведку по еще сухому тоннелю, она была почти под потолком. Тогда к двери вела металлическая лестница с прогнившими ступеньками, начинавшимися метрах в двух от дна тоннеля. Сейчас на поверхности оставалась только верхняя часть ржавых поручней. Пард схватился за перила первым. На нем повисли остальные. Псы поскуливали и с отчаянием смотрели на спасителей. У них шансов выжить не было вообще. Несколько членов небольшой стаи, на которых не хватило спасительных рук, и так уже исчезли в глубине тоннеля. Их визг был заглушен шумом текущей воды. Не надо было иметь способности Тира, чтобы понять, что дальше тоннель повышается, и зазор между поверхностью воды и потолком сходит на нет. Живой плот из подростков и собак держался только на взаимовыручке: ребята схватились за кабель, свисающий с потолка, а псы дружно гребли против течения, стараясь удержаться на поверхности. Все вместе они с трудом оставались возле двери, сносимые течением.