Потеряные
Шрифт:
– Вон в ту дыру полезла, а Варвара не дала ее догонять, - Травка, вспомнив, как ломик опустился на голову доброй толстой женщины, наверняка знавшей, что ее за такое не помилуют, опять всхлипнула. Тир нащупал руку подруги.
– Пойдем. Мы отыщем мелкую, она не могла далеко уйти.
– Я там все облазила, - безнадежно прошептала Травка, но послушно пошла следом за слепым, которому привыкла доверять.
В узком коллекторе пришлось идти гуськом. Впереди на сей раз двигался Пард, Тир замыкал шествие, держа нож наготове. Травка, не отпускающая руку друга плелась посередине, устав от тяжелых переживаний и безнадежности. Вдруг Пард остановился. В небольшой комнатке, образованной четырьмя сошедшимися коридорами коллекторов, на небольшой осыпи, лежала, залитая кровью Рыся, а на груди у нее сидела крупная белая крыса. Травка вдруг заорала и бросилась к подруге, чуть не сбив с ног замешкавшегося от неожиданности Парда, и оставив перепуганного Тира стоять с открытым ртом. Она схватила Рысю за плечи и попыталась посадить ее безвольное тело, когда сонный голос
– Трава, ты чего?
Потом, конечно, начались тормошения, расспросы, слезы Рыси по поводу убежавшей крыски, и слезы Травки просто так, от облегчения, подколки Парда и ощупывания Тиром девочки на предмет ее целостности. Общий возбужденно-радостный гомон, во время которого их всех можно было взять голыми руками, буде было бы кому, привел всех в добродушное состояние. Рысе даже позволили поискать крысу, и очень удивились, когда выяснилось, что чудное животное особенно никуда и не убегало, а сидело в ближайшем укрытии, притаившись за камнями. Она легко поддалась на уговоры девочки и доверчиво залезла ей в капюшон. Пард что-то проворчал по поводу: «Только крыс нам еще и не хватало…», но Травка была настроена так категорично, что возражать ей в таком состоянии было просто небезопасно. Девушка была так напугана потерей подруги, которая много лет была ей ближе, чем сестра, что сейчас Рыся спокойно могла бы завести себе сороконожку в качестве карманной зверушки, ей бы никто не возразил. По пути обратно в убежище ребята возбужденно рассказывали друг другу перипетии недавних событий. Пард даже показал в лицах свой подвиг, пробежавшись вокруг обгорелой двери, так и торчавшей на рельсах. Он снова отважился заглянуть за поворот, но людоеды ушли окончательно, унеся раненных и мертвых. Ребята прикинули количество нападавших и даже слегка им посочувствовали. Получалось, что нести придется по двое-трое, а тела убитых были не детских пропорций.
После бурной дискуссии, было решено задержаться на пару часов в убежище. Во-первых, нужно решить, что делать с Кириллом, пребывающем в тяжелом беспамятстве. Во-вторых, Травка решительно требовала всех отмыть, особенно Рысю, покрытую жутковатой коростой чужой запекшейся крови. А в-третьих, после такого перерасхода физических и душевных сил, ребята просто валились с ног от усталости, а отдыхать в коридорах, по которым рыщут людоеды, как то не хотелось. Хором все, еще стоявшие на ногах, признали, что пока здесь самое безопасное для них место.
В энергичных хлопотах прошло еще некоторое время, но, когда чистые переодетые девчонки вышли из уборной, они увидели крепко спящих вповалку ребят, вымотавшихся в бурных событиях последних нескольких часов. Травка заботливо обтерла лицо Кирилла, поменяла повязку на запекшейся ране и присела рядом, готовая охранять друзей. Через несколько минут, сладко спали все.
Глава 8
Переход
Уже несколько часов ребята шли ударным маршем, стремясь как можно больше увеличить расстояние между собой и негостеприимным «Крылатским». Было ясно, что по какой-то прихоти судьбы их «Молодежная», лежащая почти на поверхности, как и «Крылатское», оказались целы и невредимы, чего не скажешь о тоннелях между станциями. По рассказам Кирилла, дальше шла золотая жила торговца - подземная автомагистраль, проходящая над метрополитеном и техническим тоннелем. На протяжении полутора километров на приличную глубину спускалось сразу три тоннеля один над другим, соединенные аварийными ходами. Но рухнувший самолет пробил два верхних уровня и застрял в нижнем, вызвав серьезный обвал. Теперь ребятам приходилось большей частью пролазить в узкие проходы, обходить тупики и осыпи, лезть в люки и спускаться по узким штольням. Кирилл вел достаточно уверенно, но ему приходилось отдыхать на каждом шагу, а пару раз Тир отказался лезть в проход, заверив, что тот «держится на соплях». Подростки не роптали, зная, что Тир вряд ли ошибается, и возвращались назад в поисках более безопасного пути. Иногда Рыся предупреждала, что осыпь впереди «сильно светится», и опять же путешественники ползли в обход. Становилось ясно, почему для людоедов человечина - такой дефицит. Мало кто мог дойти до «Крылатского», а до «Молодежной» и вообще никто не доходил. Ходы шли все время вниз. Ребята спускались все глубже под землю. Все же назвать их передвижение ударным маршем, было бы слишком громко, поскольку Кирилл еле шел, шатаясь и почти ничего не замечая вокруг от жуткой головной боли. Обезболивающие из аптечки Тира подействовали лишь на пару часов, а добавлять ребята побоялись, вдруг еще хуже будет? Остальные молчали, сочувствуя новому товарищу, и думали о чем-то своем.
Тир думал о том, что встречи с новыми людьми, о которых каждый станционный так мечтал, пока были весьма неудачны, обогатив доверчивых, всеми любимых дома, подростков, новыми, бурными впечатлениями. Очень хотелось назад, на станцию. Может быть, старый Ильич был не так уж и неправ, когда требовал, чтобы на станцию никого не пускали и из нее никого не выпускали? Парня съедало беспокойство. Особенно после рассказа Кирилла. Не раз в его голове проносились невнятные образы мертвой Станции, которая без него не смогла избежать обрушения, потопа, или еще чего похлеще. Он, конечно, понимал, что за те несколько дней, что они отсутствовали, вряд ли что-то случилось, ведь перед уходом он ничего не чувствовал. Но мало ли? Тир вздохнул. Он был по горло сыт путешествием. Смерти, трупы, предатели, людоеды, как это все отличалось от заботливо-теплого мирка их Станции. Вот
– Кир, может, остановимся?
– с беспокойством спросил он, притормаживая.
– Здесь опасно. Скоро убежище. Я дойду.
– Прохрипел, еле слышно, Кирилл. Тир с уважением подумал, что парень - ничего, они не прогадали, что приняли его в команду. Не ноет. Нехорошее у него дыхание, да и полежать при таком сотрясении мозга нужно неделю-другую. Не дай бог, у него черепно-мозговая травма. А время идет. Тира вдруг охватило страшное нетерпение. Сколько времени прошло с тех пор, как они ушли от родной заваленной станции? Неделя? Дней десять? Счет времени возобновился лишь с нахождением часов Пардом. С тех пор, как они выбрались из склепа и смогли точно засечь время, шли пятые сутки. Может быть, помощь уже не требуется, может, станционные уже сами откопались и теперь ищут их. И Тир погрузился в сложные расчеты, сколько времени потребуется на такие раскопки, если учесть, что в узкий для взрослого человека лаз поместится только один человек.
Пард задумался совсем о другом. Свою долю приключений он получил сполна, но до сих пор считал, что он один, вернее, вдвоем с Тиром, справился бы лучше. Без Тира, конечно, далеко не уйдешь. Вот сейчас бы вернуться в склеп. Он, конечно, любит своих друзей, но лучше бы они остались на станции, в безопасности. Тир говорит, что они уходят от склепа в другую сторону. Чем дольше идут, тем меньше шансов вернуться к сокровищам. Пард уже понял, что в этой части метро огнестрельное оружие - дефицит. Вот и Кир говорит, что оружие здесь - самый дорогой товар. Вот бы за ним сходить. Интересно, а сколько оружия найдется в автомобильном путепроводе? Там же осталась целая куча машин, наверное, совсем не тронутых. Не мог же один торговец их всех разграбить. Пард ни разу в жизни не видел ни одного автомобиля, кроме как на картинке. Глаза Парда алчно разгорелись, и он так прибавил ход, что пришлось его окликнуть. В голове предприимчивого парня зрел план.
Рыся была поглощена новой идеей. Писать на стенах ее запретили. Боялись, что эти надписи наведут на их след. Ребята ограничились парой сообщений в тоннеле для путешественников с предупреждением о людоедах. Так что, лишенная привычного успокоительного, Рыся, нашла его в другом. По пути она то играла с крыской, удобно устроившейся у нее на плече, то сочиняла пространные тексты, дабы внести их на привале в драгоценный блокнотик. В темноте толстый грифель крутого цангового карандаша светился сильнее бумаги, видимо, был более радиоактивен. Так что Рыся, «видевшая» радиацию, как свечение, чертила в полных потемках письмена огненными буквами на темно-серой бумаге. Выглядело это красиво и было ужасно приятно выводить толстые, печатные от старания буквы. Вот сейчас, она обдумывала, как написать о становлении разведки-пугалки, состоящей из нее и Тира.
Когда ребята, со множеством предосторожностей, вышли из убежища, тонкий слух Тира уловил крадущиеся шаги двух-трех человек. Как только останавливались ребята, останавливались и шаги. Кирилл, под действием обезболивающего еще что-то соображавший, устало сказал, что это, наверное, за ними следят охотники, боясь подойти на выстрел, но надеясь застать врасплох. Вести их за собой - слишком опасно, а уйти от них с раненым Кириллом - не реально. Охотники у людоедов были настоящими. Они добывали пищу, постоянно рыская по доступным им подземельям, но не отходили далеко от «дома». Кирилл рассказывал, что возле «Крылатского» есть спуск в подземные пещеры, а где-то в них есть даже подземное озеро. Вот там то и промышляли охотники, пока Андрей Петрович соблазнял очередное жаркое прогуляться с ним за сокровищами. За «рабов» платили хорошо. Ребята решили, что передвигаться в темноте, как Тир и Рыся, преследователи не могут. И это преимущество нужно использовать. После основательного словесного боя с Травой и Пардом, первая из которых переживала за безопасность Рыси, а второй считал, что без его участия вообще ничего не может происходить, парочка любителей темноты отправилось на разведку. С детства, когда Рыся изобрела способ научить Тира читать, дети играли в азбуку слепых, изобретенную фантазером-летописцем. Она на каждую букву нажимала определенную точку на внутренней или тыльной стороне ладони Тира. Так что ребята могли общаться без звуков. К игре присоединилась Травка, и они часто во время уроков доводили преподавателей до истерики дружным хихиканьем по непонятному для не посвященных поводу. Клятвенно пообещав Травке не ввязываться ни в какие драки, а просто проследить за преследователями и, по возможности, узнать их цели. Тир и Рыся остались ждать в потемках, спрятавшись за кучей камней с обвалившегося давным-давно потолка.
Ждать пришлось недолго. Как только шаги ребят начали стихать, в бледном свете все тех же светильников, появились двое преследователей. Никакого энтузиазма на их лицах не было выражено, но, видимо, приказ был в форме: «Не сделаешь - съедим». Поэтому осторожная парочка, прислушиваясь, кралась вперед. И, надо признаться, делала это весьма квалифицированно, не издавая ни одного лишнего звука. Если бы в отряде не было слепого с обостренным от природы слухом, никто бы из ребят ничего не заметил. Парочка разведчиков быстрыми нажатиями на ладошки друг друга договорилась о совместных действиях и, в свою очередь, отправилась вслед за лазутчиками. Только подростки не особенно стеснялись по части тишины. Рыся время от времени проводила когтями по камням, издавая леденящий душу нечеловеческий скрежет, а Тир постукивал по стене лезвием ножа в произвольном ритме.