Потеряные
Шрифт:
А во-вторых, ребята были хорошо одеты, вполне здоровы и неплохо выглядели, что среди жителей самой станции было большой редкостью. В первые ряды зевак начали активно прокрадываться подозрительные неприметные согбенные фигуры. Слепой слегка повернул голову и положил руку на нож, демонстративно прикрепленный к бедру. Длинный повторил его жест, и тени нерешительно всосались обратно в толпу. Тем более, что Кирилл уверенно вел ребят к Васильичу - то ли старосте, то ли главному авторитету станции, с которым вел дела покойный Андрей Петрович, и который имел на станции деньги, товары, оружие и неограниченную власть. Вид у странной компании был вполне уверенный и спокойный, хотя поджилки тряслись у всех. Особенно после инструктажа, который сегодня, после завтрака, устроил им Кирилл.
Вкратце, содержание инструктажа
Во-первых, к существованию на станции среди посторонних людей, привычных Кириллу, ребята не приспособлены ни разу: слишком наивные и доверчивые.
Во-вторых, на «Строгино» выжили только те, кто не гнушались ни чем, и признают они только силу, поэтому верить никому нельзя и общаться лучше молча. И ни в коем случае не болтать, где взяли одежду и откуда пришли.
В- третьих, оружие, деньги и все мало-мальски ценное нужно спрятать и ни в коем случае никому не показывать, и, тем более, не давать в руки «потрогать». Расплачиваться только через Кирилла, потому что… смотри «во-первых»…
В-четвертых, не расходиться по одному.
В-пятых, всегда держаться спокойно, в ссоры и драки не ввязываться и делать то, что говорит Кирилл без возражений.
Кирилл, проводивший инструктаж, еще раз оглядел ребят, и вздохнул, предвкушая неприятности. Пард, с небрежной самоуверенной улыбкой, играл ножом. Травка, как всегда в последнее время, мрачно и отрешенно молчала. Рыся скорее с любопытством, чем с опаской, ждала продолжения, слушая инструктаж, как волшебную сказку. И только Тир, сидя на корточках, молча кивнул головой.
– И, наконец, в шестых. На станциях ненавидят мутантов и боятся болезней. Если увидят кожу Травки, или когти Рыси, я за их реакцию не ручаюсь.
Началось бурное обсуждение последнего пункта. Сначала решили было оставить девчонок в ближайшем убежище, дабы не привлекать слишком много внимания, и это было самое разумное решение. Но на разумных решениях люди останавливаются крайне редко. Поэтому, чтобы успокоить расстроившуюся до слез Рысю, решили все-таки девчонок с собой взять, пусть увидят хоть одну нормальную станцию, но замаскировать. Травка хотела было возразить, но промолчала.
Чем ближе подходили ребята к чужой станции, тем более тревожно им становилось, все медленнее становились шаги, все прерывистей дыхание. Большая часть компании никогда не видела других поселений, кроме «Молодежной» и не общалась с чужаками, тем более на их собственной территории. У людоедов Рыся была слишком больна, чтобы что-то отчетливо помнить. Никому не верилось, что их могут плохо встретить или обидеть, но Кириллу приходилось верить, выбора не было.
Станция довольно небрежно охранялась несколькими одетыми в рванье и очень грязными мужиками с разнокалиберным дряхлым оружием, сваленным в кучу у стены. Кирилл подошел первым, заговорил, что-то звякнуло, переходя из рук в руки, и несложный ритуал пограничной проверки был завершен. Легенда, которую сочинил Кирилл, и которой просил придерживаться всех, гласила:
«В Крылатском людоеды поймали Травку и Рысю. Парни встретили Андрея Петровича и Кирилла, попросили помочь спасти девочек. Они, конечно, помогли. Дядя отправил Кирилла проводить новеньких, которые совсем ничего не знали в этой части метрополитена, а сам ждет его в одном из убежищ, куда Кирилл должен заглянуть на обратном пути».
В общем-то, версия была так себе, сюжет для приключенческого романа, но другой придумать на ходу не смогли. Кирилл уверял, что дядю должны считать живым, тогда не обманут и помогут. А если решат, что ребята одни - могут ограбить и убить. Народу на станции много - пикнуть не успеют, как будут голышом и мертвыми. Пард попытался возражать, приводя неоспоримый аргумент: «Да куда им, я их всех одной левой…», но это не очень убедило остальных. Хотя и в реальную опасность верилось с трудом. Тем не менее, все предосторожности, придуманные Киром, были приняты. Сумки и рюкзаки спрятаны в надежном месте, приготовленном для этой цели еще покойным торговцем. Травку задрапировали в огромную куртку с капюшоном, найденную тут же, в убежище у дяди. А волосы у девушки и так в последнее время все время висели над лицом безжизненными прядями, скрывая от мира свою владелицу. Руки Рыси спрятались в рукава. С собой ребята
И все же Кирилл нервничал. Ему полегчало только тогда, когда Васильич, заинтересованный шумом и скопившейся толпой, вышел из своего «офиса», скроенного из обшивки вагонов, до сих пор кокетливо разукрашенной цветочками. Самих поездов на станции видно не было, но Кир рассказал, что рядом сохранились съезды в отстойники электричек, где осталось несколько составов. В одном из них обосновался военный гарнизон, а другой благополучно растащили, решив, что на самой станции жить все же удобнее. В принципе, все, что было настроено на непривычно широкой, без опорных столбов, платформе, было так или иначе, оторвано от электричек. Кое-где даже уцелели прозрачные перегородки из выдранных с мясом стеклопакетов. «Дом» Васильича выделялся размерами и «лавкой» со стеклянным подобием витрин, за которыми в вольном порядке лежали самые разные сокровища: от брелоков и зажигалок, до утюгов и плееров. Кому были нужны последние - осталось загадкой. Но долго глазеть ребятам не пришлось.
– Привет, Кирюшик, кого привел?
– Добродушно приветствовал юного проводника необычной компании Васильич, ковыряясь в зубах обломанной зубочисткой.
– Здрасьте, дядь Саш.
– Кирилл даже вздохнул от облегчения. Главное было без приключений добраться до заветной цели - дома Васильича, а тут он их прикроет и надоумит.
– История будет длинная, а здесь - ушей куча, - кивнул Кир на толпу, собравшую, казалось, все жизнеспособное население станции. Рыся, вцепившись в руку Кирилла, с удивлением и страхом глядела на лица, перекошенные опухолями и огромными зобами, на слепые, гноящиеся глазницы, на грязные руки, покрытые жуткими язвами. Женщины, скорее похожие на скелеты, держали на руках чахоточных рахитичных младенцев с огромными головами, выпуклыми глазами, почти вываливающимися из глазниц. У некоторых детей было либо слишком много, либо слишком мало пальцев или конечностей. В скопившейся толпе калек и уродов, Рысе то и дело были видны ярко светящиеся тела, которые с ее точки зрения были явно уже не жильцы. На этом фоне стройные, гибкие, ладные подростки выглядели, как экспонаты кунсткамеры наоборот.
– Да заходите, - Васильич радушно махнул рукой в сторону своего жилья и нахмурился, сурово глянув на толпу.
– Ну что столпились, людей не видали, что ли? Разойдитесь. Еще, небось, увидитесь. Не позорьте родную станцию, - не теряя добродушного вида, но довольно строго прикрикнул он. Народ разом утратив интерес к неожиданному спектаклю, быстро стал рассасываться.
Сам староста, высокий объемный мужик, на своих подданных походил мало. Его лицо светилось живостью, умом и энергией. Несмотря на немалый вес и, видимо, столь же немалые годы, Васильич двигался довольно легко, и опытный глаз сразу определил бы, что в драке это был опасный противник, с которым лучше не связываться. Тем более, что под мышкой, там, где некоторые носят пистолет, его стеганая безрукавка, одетая на тонкий, вязаный пуловер с закатанными по локоть рукавами, подозрительно оттопыривалась. Могучая седая поросль покрывала руки здоровяка, непокорно выбивалась из треугольного выреза на груди и поднималась по шее, незаметно переходя на щеки и образуя на лице густую, слегка вьющуюся, щетину. Глаза Васильича, небольшие и прозрачные, как и у многих в подземном мире, сидящие глубоко под густыми кустистыми бровями, внимательно ощупывали пришельцев. Когда его взгляд наткнулся на ножи, он нахмурился, покачал головой, но промолчал.
– Заходите, заходите, - еще раз пригласил он и гостеприимно приподнял замызганное желтое одеяло, заменяющее дверь в его резиденцию. Внутри оказалось неожиданно уютно.
– Кать, у нас - гости. Давай чего-нибудь, проголодались, небось, - загремел под металлическими сводами его зычный баритон. Наверное, пел мужик славно. Ребята топтались у входа, не решаясь ступить на пеструю вязаную дорожку, начинающуюся у самых дверей. Кирилл, привычный к порядкам в доме, быстро разулся. Полы были выстланы разномастными огрызками фанеры и ДСП и покрыты искусно сплетенными из тряпок полосатыми дорожками и круглыми ковриками. Стол, покрытый настоящей клеенчатой скатертью, окружали три скамеечки, собранные из покрытых дермантином сидений вагонов.