Чтение онлайн

— Вы скучаете по дому, Эрсин? — спросила Рубидия, когда тот, как ей показалась, слегка погрустнел от воспоминаний, хотя по выражению его лица и взгляду, который почти всегда был направлен мимо собеседника, не так уж просто было понять, что Илаи думает и чувствует. По крайней мере, если он не хотел специально это показать, но к его невыразительной мимике и слабой эмоциональности можно было привыкнуть. Рубидии вон удалось, хоть и не без труда.

— Скучаю, — согласился тот, — но я надеюсь, что скоро смогу вернуться домой хотя бы ненадолго. Хочу точно знать, что с Виенной и родителями всё в порядке.

— Возможно, если действительно придёт приказ использовать авиаров в качестве пограничных войск, за безопасность

приграничья и вашей семьи можно будет не опасаться. Вы сможете вернуться к ним и служить поблизости…

— Было бы очень хорошо, но о такой удаче я даже боюсь мечтать, — ответил он, — Да и переведут не одного меня.

Вот он шанс! Рубидия тотчас же ухватилась за возможность увести разговор в нужное ей русло.

— Вы не хотели бы, чтобы вас перевели уже сработанным отрядом вместе с остальными авиарами?

— Моё желание или нежелание не имеют значения, симпатии и антипатии не имеют значения, когда у меня есть приказ, — отрезал Илаи, но Рубидию больше интересовал иной вопрос.

— Вы о Лотаре Мейтнере? Мне кажется, что вы с ним не слишком ладите, — продолжила она, продолжая крутить в руках свою красную повязку. В отличие от большинства людей, Эрсина совершенно не пугали и не смущали её двойные глаза, поэтому можно было не скрывать их за полупрозрачной тканью. — Почему? Чем он вам настолько не нравится?

Авиар, только что охотно рассказывавший о юности в сильтском приграничье и семье, тут же подобрался, обернулся к Рубидии и посмотрел ей прямо в изменённые глаза — слишком прямо, слишком пристально, не отводя неживого взгляда.

— Лотар Мейтнер — не слишком-то надёжный и не обремененённый излишней честью человек. Я не думаю, что женщина, которая решится выйти за него замуж, будет счастлива, — с пугающей серьёзностью признался Эрсин, окатив Рубидию полярным холодом во взгляде, и шутка про ревность замёрзла у неё на губах. Хотя очень хотелось думать, что дело именно в ревности и хоть каком-то интересе к самой лисентирин Гаусс. Но Илаи задумался о чем-то своём, он явно знал о сослуживце нечто важное и неприятное. И всё же… С чего бы авиару заводить речь про чьё-то замужество, да ещё и с ней?

— Почему же? Фрайхерр Мейтнер кажется не самым плохим человеком. Он ещё и при титуле, вполне обеспечен, да и внешне недурен… — В отместку за слова и мрачность, на миг её смутившие, Рубидия всё-таки не удержалась и поддела Эрсина.

Тот лишь хмуро посмотрел на неё.

— В том-то и беда. Рубидия, вы знакомы с кем-нибудь из представителей родовой знати, кроме Мейтнера?

— Знакома, — ничуть не задумываясь, ответила лисентирин. — С вами.

Илаи-то тоже по рождению был дворянином, хотя по какой-то непонятной причине старался это скрывать. Возможно, Рубидия слишком привыкла к отсутствию врожденных титулов среди носящих повязку мага, ведь в Коллегиях гораздо больший вес имели связи и знакомства, ну и умение работать с эфиром, разумеется. Конечно, в интриги верховных майстеров и майстерин даже самую одаренную лисентирин никто не стал бы посвящать, да и сама она не стремилась влезть в этот змеиный клубок. И всё же взаимоотношения аристократии казались ей чем-то далёким от жизни и отягощенным бессмысленными правилами и условностями. Ну вот какая разница, кто ведёт свой род от древних деймарских рыцарей, а кому дворянство даровано имперским патентом? С точки зрения инженерской дочери, никакой, но происхождение всё же до сих пор имело значение в высших слоях общества.

— Вы ошибаетесь. Ни один потомственный аристократ не примет меня как равного себе. Просто потому что дед мой получил титул и право передать его по наследству за заслуги перед Империей, а женат был на незаконорожденной дочери одного из северных маркграфов.

— То есть, вам могут сейчас припомнить, что ваш прадед свиней пас? Ой, извините,

я не хотела вас обидеть… — заметалась Рубидия, у которой в голове не укладывалось услышанное. Получил титул от Императора… дед Эрсина должно быть, жил и служил Деймару лет пятьдесят или шестьдесят назад, не меньше… Не родственник ли её друг тому самому генерал-фельдмаршалу Илаи, который даже в исторические хроники вошёл под прозвищем Оружейника из-за своего происхождения? А она про свиней ему в лицо заявила…

— Ничего страшного. По сути, вы правы, разве что со свиньями слегка ошиблись, — качнул головой Эрсин. — Само по себе отношение со стороны родовой аристократии лично меня не слишком беспокоит, но отрицать его было бы глупо.

— И вы пытаетесь меня предостеречь от чересчур близкого знакомства с Мейтнером? — Рубидия спросила нарочито легкомысленно и словно бы в шутку, но внутренне она надеялась, что это именно предостережение. Может, она и впрямь нравится лейтенанту Илаи, и потому он ревнует её к сослуживцу, может, весь этот разговор — знак хоть какой-то надежды на взаимность, и потом они..

— Лисентирин, — осторожно склонил голову авиар, — у вас на глазах повязка, а значит, вы сами в состоянии решить, что вам следует делать. Я уж точно не стану указывать вам, с кем и насколько близкие знакомства заводить. Мне совершенно не нравится Лотар, но вы не обязаны меня слушать, если он вам по-человечески симпатичен.

И вроде бы Эрсин ничего обидного не сказал, наоборот, совершенно не претендовал на её свободу, но спокойствие и даже равнодушие, с которыми он отнёсся ко всем попыткам вызвать у него хотя бы тень ревности, в тот вечер её разочаровывали. Девятнадцатилетнюю девчонку почти оскорбляло, что понравившийся ей человек не испытывает к ней никаких чувств, кроме дружеских, она даже хотела на него обидеться — вдруг хоть это поможет вызвать в лейтенанте Илаи ответный интерес? — а уже на следующий день Телим напал на Сильту, и авиарам пришёл приказ возвращаться к службе. Эксперимент не свернули, но пришлось менять его условия, срочно собираться и ехать на юг, перебираться из уютной лаборатории в полевые лагеря. Через четыре года Рубидии удалось вернуться в Эллери, на почти родные берега фьорда, она даже защитилась и получила право носить уже не лисентиарскую, а майстерскую повязку, вот только была уже совсем другим человеком. Слишком многое произошло за эти четыре года, слишком многое она узнала, увидела, услышала и пережила с того вечера и так по-дурацки законченного разговора.

…А теперь, спустя много лет, та же самая проклятая Сильта вновь стала причиной межгосударственного конфликта и отобрала у Рубидии друга, как будто насмехаясь над ужасами Великой войны и теми миллионами смертей. И Гаусс не оставалось ничего, кроме как смириться и верить, нелепо и отчаянно верить, что произошла ошибка, что сильтская операция не перерастёт в нечто большое, что вести о разгроме авиаров ошибочны или неточны. День за днём она ждала, выцепляя из газет и слухов крохи информации, а после вестей о возвращении авиаров села за письмо, которое могло бы прояснить ситуацию. Один из немногих авиаров, к кому Рубидия могла обратиться и кто мог знать о том, что на самом деле случилось в Сильте.

Лотар Мейтнер. Он вместе с Эрсином участвовал в планировании и осуществлении операции, он был там на своих алых крыльях и видел провал сил Республики.

На удивление, Мейтнер даже ответил ей, но его письмо повергло её в смятение. Если он не врал, майстерин Гаусс совершенно не разбиралась в людях и за двадцать лет ничего не поняла об Эрсине.

Лотар Мейтнер, пусть и в очень обтекаемых выражениях, намекал ей, что поражение Республики было не случайным, и телимцы знали обо всех подробностях операции. Лотар Мейтнер явно подразумевал предательство адмирала Илаи.