Чтение онлайн

Рубидии отчаянно хотелось зашипеть на него или даже ударить Мейтнера, чтобы хоть как-то смыть с холёного красивого лица эту до омерзения снисходительную улыбку. Или резко рвануть потоки эфира, чтобы разогреть рутилий на лопаточных имплантатах… или хотя бы обжечь человеческую кожу.

Нет. Недопустимые мысли. Не за тем она носит повязку и проходила через расщепление взора.

— Благодарю вас за заботу, фрайхерр, но у меня нет времени на скуку. Частично как раз из-за вас и ваших крыльев.

— С ними что-то не в порядке? — тут же подобрался авиар, будто подумал, что Рубидия собирается отнять у него способность летать.

—

Сейчас с ними всё в порядке, но, учитывая вашу манеру летать, я собираюсь немного изменить их эфирную структуру. Майстер как раз одобрил разработанную схему.

Лотар, чуть помедлив кивнул.

— Тогда ладно, я принесу вам крылья сегодня вечером. Но меня восхищает воображение вашего майстера. Он же сумел создать артефакт, который и впрямь ощущается как вторая пара рук.

Не только и не столько майстер занимался именно созданием и разработкой имплантатов. Рубидии даже стало обидно: без её усилий майстер так и занимался бы орнитоптерами, и никакой бы Мейтнер сейчас его не хвалил! Но… но откуда фрайхерру это было знать? Кажется, он вообще видел в лисентирин Гаусс всего лишь ассистентку майстера-изобретателя, которая мало что понимает в работе артефакта на самом деле и потому чаще мешает, чем помогает.

Вслух же Рубидии пришлось ответить с привычной вежливостью:

— Фрайхерр, майстер Татлин изначально планировал создать не крылья, а махолёт, который бы никак не связывался ни с телом пилота, ни с его эфирной структурой. Он предпочитает более традиционные машины, пусть и созданные на основе артефактов и общепринятых теорий артефакторики.

Она заметила, как заинтересованно прищурился Мейтнер и вгляделся в её лицо.

— А на каких же нестандартных теориях зиждется создание таких вот крыльев?

— На принципах непрерывности эфирных потоков и исследованиях целителей. Не то, чтобы они прям нестандарны, но принцип непрерывности обычно применяется артефакторами, а целители работают исключительно с потоками эфира в теле пациента. Совмещать артефакторику с целительством умеют только зелёные маги.

— Зелёные? У вас же не существует такой коллегии.

— Друиды, — пояснила Рубидия, стараясь не обращать внимания на усмешку, в которой растеклись губы Мейтнера, когда она упомянула друидов. К сожалению, в представлении большинства людей и даже магов друиды были известны прежде всего своей свободой нравов, экзотичностью облика и умением шутить непристойно и богохульно разом. А ведь только друиды практиковали магию, не разделяя её по областям, как было принято в коллегиях. — На самом деле, они могли бы в любой момент объявить себя отдельной коллегией… их даже звали и предлагали зелёный цвет, но они отказались.

Друиды отказались, и во многом из-за формализма магических коллегий. Но именно их представления о мэ помогло в создании крыльев. Проработать бы ещё теоретическое обоснование для текучести эфира с учетом друидских представлений. Возможно, стоит попробовать сегодня же вечером, после крыльев… Опять у неё будут болеть глаза от долгих расчетов и голова от недосыпа…

Судя по так и не угасшей ухмылке на губах авиара, упоминанием друидской коллегии он не проникся и пропустил объяснения Рубидии мимо ушей. Зато догадался, кто же на самом деле разработал живые механические крылья.

— Интересно… Значит, это всё-таки не майстер, а вы столь близко и плодотворно общались с друидами? Странное знакомство для приличной девушки, —

Мейтнер заинтересованно склонил голову набок и тут же пояснил: — Мне всегда казалось, что с детьми природы девушке очень легко перестать быть приличной.

Рубидия нахмурилась: не его это дело, что связывало её с друидами вообще и Киашу в частности. Рогатая друидка, по огненным кудряшкам которой змеились вечнозелёные плети барвинка и весной распускались светло-фиолетовые цветы, была весьма далека от понятий о приличии у людей вроде Лотара, но с такими, как он, друиды обычно даже говорить не желали.

— Фрайхерр, не опускайтесь до столь низких предположений. Друиды интересны прежде всего своей способностью взаимодействовать с эфиром и своеобразной этическо-философской системой. Вероятно, они знают об эфире гораздо больше, чем маги любой из коллегий, поэтому нам есть, чему у них поучиться.

Мейтнер лишь возвёл глаза к небу.

— О, Творец, как же скучно вы живёте, фройляйн… Вы же с майстером как-нибудь отметите мои крылья после того, как переделаете?

— Вы и сами можете их отметить, майстер Татлин разрешил, — отрезала Рубидия. Майстер и впрямь был не против, чтобы фрайхерр сам выделил изменённые крылья, но вот обсуждать с Мейтнером его способности или хоть как-то намекать ему на изменение взора строжайше запретил. Ну и пусть разбираются сами, Рубидия всё равно не умела и не могла провести ритуал, даже если бы захотела.

— Отмечу, — усмехнулся Мейтнер, — И не сомневайтесь, тогда мои крылья никто и ни с кем не перепутает. А заодно продемонстрирую уважение майстерам и лисентиарам Алой коллегии.

Он не успел выполнить своё нахальное обещание во время обучения и выкрасил крылья гораздо позже — всего неделя оставалась в тот день до того, как Телим выдвинул свой знаменитый ультиматум, потребовав от Деймара отдать Сильту и тем самым восстановить историческую справедливость. Отказ означал войну, которая и без того тлела на юге и готова была заняться на востоке, но теперь пришла и на деймарские земли. И сразу множество вещей, что виделись такими важными и серьёзными, оказались сущей мелочью. Выяснилось, что все обиды ничтожны, а усталость и больные глаза не имеют значения, когда необходимо зачаровать ещё пару авиарских крыльев срочно… ещё пять пар… ещё пару десятков… И всё, что оставалось, это стиснуть зубы и идти вперёд, работать ещё усердней, чем раньше, втайне жалея о потраченном времени и разговорах, которые были полны бессмысленных глупостей, в то время как самое главное так и осталось несказанными. Сколько раз Рубидия жалела, что последний разговор под мирным небом она обсуждала с Эрсином демонова Мейтнера вместо того, чтобы хотя бы попробоваться признаться ему в своих чувствах.

Илаи с Мейтнером почему-то друг друга сильно недолюбливали. Эта неприязнь ощущалась между ними с самого начала, чудилась в насмешках Лотара и подчёркнуто вежливом и равнодушном тоне Эрсина, когда тот нехотя упоминал своего крылатого соратника. Честно говоря, Рубидии хотелось узнать, в чём причина их разногласий, но Илаи упорно уходил от ответа. И лишь в последний тихий вечер, после которого их жизнь навсегда изменилась, когда недолгий горный закат заливал долину розовато-золотистым огнём, лисентирин Гаусс всё же решилась спросить его открыто. Осторожно подвести разговор и спросить, но перейти к Мейтнеру от родной для Илаи Сильты, где у него остались сестра и родители, оказалось не так просто…