Потерянное эхо
Шрифт:
С точки зрения Рубидии, погода хоть и была на редкость отвратительной, но удивительно подходила к политической ситуации, в которой оказалась Республика. После войны прошло уже два десятилетия, успело подрасти поколение, которое не знало и не помнило её ужасов, но жаждало реванша за поражение Деймара и за позорный мир, который их родине пришлось заключить. Те же, кто застал Великую войну молодыми или взрослыми, тоже понемногу забывали, как легко мир соскользнул в хаос тогда, двадцать пять лет назад. Никто не хотел повторения той бойни, и те, кто видел, как на полях сражений и в небе над ними уничтожают друг друга миллионы людей, не могли даже помыслить о возвращении этого кошмара. Но разум человеческий удивителен и со временем заставляет потускнеть любую боль и любой ужас прошлого, особенно когда
С первых послевоенных месяцев Рубидия понимала: долго этот мир не продлится. Несмотря на все потери и смерти в годы Великой войны, которая встряхнула и переломала континент, сметая одряхлевшие империи. Несмотря на разрушенную экономику Деймара, которую окончательно уничтожили репарации. Несмотря на страх перед повторением кровавой бойни, рано или поздно, так или иначе, но возвращать Сильту им придётся, иначе Деймар так и останется отрезан от основных железных рудников. А если не будет железа — не будет стали для машин и пушек, не хватит её и на чародейские артефакты, которые десятки и сотни лет делали жизнь деймарцев проще и лучше, да и торговля с соседними странами во все времена пополняла имперскую казну. Но после свержения императора и побега венценосной семьи за границу, после проигранной войны Деймар лишился своего главного оружия и источника могущества. Едва ли Сильту можно было получить обратно дипломатическим путём, а значит, военная операция была неизбежна, причём начать её следовало раньше, чем артефакторы массово начнут перебираться через деймарско-телимскую границу в поисках лучшей жизни и больших возможностей для работы.
Как майстерин Алой коллегии, что специализировалась на изготовлении и усовершенствованием магических артефактов, Рубидия не могла с чистой совестью осуждать тех, кто решил обменять преданность Деймару на служение науке. Но как деймарка она не могла в глубине души не считать бывших коллег предателями. И всё же правильного выхода из сложившейся ситуации она не видела — Деймар нуждался в железе, в деньгах, в работе для своих граждан, чтобы наконец восстановиться после Великой войны и поражения в ней. Наверное, для собственного спокойствия стоило брать пример с Эрсина и просто делать то, что правильно и возможно именно для неё и именно сейчас, а остальное предоставить судьбе и Творцу.
Рубидия не могла согласиться с адмиралом Илаи. Они знали друг друга уже больше двадцати пяти лет, с самого создания первых авиаров, и спустя годы она не сомневалась: фатализм Эрсина был формой защиты, попыткой убедить себя, что не на всё человек, даже весьма известный, способен повлиять и не всё может изменить и исправить. В чем-то он был прав, вот только подобное смирение противоречило самому духу алой майстерин. Вся её жизнь прошла в борьбе с природой и эфиром, в попытках приручить его потоки и волны, запечатать их в металле, создавая артефакты. И она никогда не выбирала стоять в тумане и ждать, пока его непроницаемую пелену развеет ветром, вместо того, чтобы рискнуть и действовать, пусть и погнавшись за фантомом, достичь которого никогда не удастся. Лучше разочаровываться и пытаться изменить то, что неподвластно тебе, чем покорно принять то, что можно и нужно было предотвратить. Да, высшая мудрость заключается в том, чтобы не путать первое со вторым, но Рубидия никогда не считала себя достаточно мудрой и опытной. Человек несовершенен и знает лишь малую часть того, что ему следует знать, поэтому любое действие, любая теория, любая идея может оказаться ошибочной, какой бы разумной и взвешенной она не представлялась в самом начале.
Любая разумная идея может оказаться ошибочной или неточной, а самая странная и контринтуитивная способна совершить революцию. Так и работает наука, учёные в своих изысканиях подбирают и улучшают модели, пытаясь угнаться за сложностью и многообразием
Если произойдёт, то нескоро. Рубидия пока не доработала для неё математический аппарат, да и с экспериментальным подтверждением будут проблемы. Студентам же стоит рассказывать лишь об уже обоснованных и известных вещах. Всегда — и раньше, и сегодня.
С кафедры или от доски ей было прекрасно видно аудиторию и студентов, которые понемногу занимали свободные места. Как всегда, начиналось всё с первых рядов и с последних, затем уже будущие дипломированные маги садились на самые удобные места в середине зала. Забавно.
Каждое рабочее утро, на протяжении многих лет Рубидия приходила на свои лекции заранее и имела возможность наблюдать за подрастающим поколением артефакторов, а иногда и не только их. Среди серых с алым кантом ученических повязок временами мелькали и серо-белые, целительские — специалистам по медицинским имплантатам уже давно включили её лекции в программу. Скажи ей кто-то почти три десятилетия назад, что её попытки связать артефакт с живой плотью окончатся настолько успешно, она бы точно не поверила. Да даже в то, что действительно станет алой майстерин, она тогда не верила до самой защиты и присуждения степени.
За пару минут до начала лекции Рубидия в последний раз оглядела слушателей. Случайно задержала взгляд на небольшой группке юлчыларок, устроившихся совсем недалеко от кафедры, и с привычным сожалением отвернулась от них. Темнокосые, с крошечными серебристыми колокольчиками в волосах, в ярких одеждах и вышитых тюбетейках, они всегда держались вместе, не обращая внимания на принадлежность к разным коллегиям или курсам. Юлчылары вообще доверяли своим соплеменникам больше, чем чужакам, помогали друг другу с удивительной готовностью. Община даже оплачивала своим магам, подающим хотя бы небольшие надежды, учёбу в университетах и всю необходимую практику под руководством коллегий, правда, только девушкам. Юношам у юлчыларов почему-то разрешалось осваивать исключительно немагические профессии, а ещё предписывалось покрывать лицо. Вот и ходили они все, от совсем ещё юных мальчишек до стариков, в разноцветных платках и, кажется, никогда их не снимали. Странный всё-таки народ…
Бросив взгляд на часы, Рубидия сама себе чуть заметно кивнула и поднялась на кафедру. Оглядела сквозь алую дымку повязки собравшихся в аудитории студентов и начала лекцию, одну из своих любимых в курсе.
— Приветствую вас, коллеги. Рада видеть, что вас по-прежнему довольно много… видимо, даже самая отвратительная и сырая погода не способна победить вашу жажду знаний.
Коллеги… По традиции, всех юных магов, прошедших ритуал расщепления взора, уже называли коллегами, хотя на самом деле они были всего лишь соискателями и ещё не имели права носить цветную повязку. А вот лисентиары уже считались полноправной частью коллегий и наравне с признанными майстерами участвовали в исследованиях эфира и искали способы использовать его на благо человечества.
— Прежде, чем мы начнём, хочу вас поздравить. Мы успешно закончили теоретический блок лекций и переходим к более интересной и практически значимой части. Большинство из вас не станут заниматься изучением эфирных полей и их математическим описанием, но все или почти все будут работать с артефактами. Вы будете создавать их, настраивать или разрушать и дезактивировать… да, иногда это тоже бывает полезно, — сдержанно улыбнулась Рубидия, услышав привычные смешки аудитории. Почему-то каждый раз студентов смешило, что для мага-артефактора необходимо не только умение изготовить работающий артефакт, но и безопасно разобрать его, не навредив ни себе, ни окружающим, ни множеству сложных приборов вокруг. Ничего, они ещё успеют понять и научиться. Кто-то станет лисентиаром, кто-то и впрямь останется работать в одной из многочисленных мастерских, а кто-то, может, пойдёт в судебные или полицейские маги и будет там обезвреживать боевые и вредоносные артефакты.
Нора Робертс
рейтинг книги
