Чтение онлайн

Вот только это не помогло выиграть затянувшуюся войну на несколько фронтов, которая переломила хребет Деймару. А после вынужденного мира стало ещё хуже. И сейчас, только-только наладив мирную жизнь, они опять стояли у края пропасти…

Нет, не стоило об этом даже думать. В Сильте не начнётся большая война, захват пройдёт тихо и бескровно. И всё-таки тревога не отпускала Рубидию и не могла отпустить до тех пор, пока адмирал Илаи не вернётся — предполагается, что с победой, но майстерин Гаусс устроило бы и просто возвращение старого друга живым и здоровым. А сейчас ей следовало продолжить лекцию и не отвлекаться на бесполезные страхи и переживания.

— С одной стороны, артефакт майстера Татлина превосходит по своим техническим характеристикам и подъемной силе как чисто механические, так и биологические аналоги.

Так, в отличие от крыльев летучей мыши, взятых майстером за образец, крылья авиар имеют меньший размах относительно массы авиара с полезной нагрузкой. С другой стороны, существенным их недостатком является необходимость специальных операций и вмешательства целителей для изменения схемы эфирных потоков, текущих через тело пилота, и его нервной системы. Не каждый человек способен перенести их, но всё же успешный результат возможен. Как вы помните, большинство сред проницаемы для эфира, хотя численно их пропускающая способность различна, и потому при переходе между средами возникают искажения. Учтём это с помощью следующих граничных условий…

Она напомнила студентам о принципах единства и непрерывности эфира, написала на доске уравнения поля, некоторые из которых много лет назад выводила сама, когда ещё была лисентирин у майстера Татлина и работала вместе с ним над созданием биомеханических крыльев. Ей всегда больше нравились расчеты и разработка математического аппарата, что было необычно для алых магов: как правило, в коллегии шли те, кто скорее хотел менять мир вместо того, чтобы изучать и описывать, а теоретики предпочитали неэфирную физику и иные науки, не требующие расщепления взора. Наверное, именно поэтому никто не замечал в уравнениях и формулах поразительной детали, которая стала очевидна Рубидии в последние годы.

Если рассмотреть законы распространения возмущений в эфире и их затухания, учитывая возможность эфирного резонанса и закрепления возмущений в некоторых веществах — обычно подобные наводки просто считали частью фона, а влияния их избегали, выбирая подходящий материал для артефакта, — оказывалось, что теория допускала бесконечно долгое существование самопроизвольных эфирных искажений. Эти искажения не были флуктуациями, а возникали, подобно эху, в ответ на колебания эфира, порождённые любыми событиями и явлениями. Когда Рубидия впервые взглянула на формулы, которые ей удалось получить, она не поверила собственным глазам и долго искала ошибку в расчетах. Но чем дольше майстерин проверяла свои выводы, тем яснее понимала: ей удалось совершить невероятное открытие. Если бы удалось доказать существование эфирного эха, оно пролило бы свет на многие тайны прошлого и настоящего. Если бы только удалось прочитать и понять его…

Увы, у коллег идеи Рубидии понимания не встретили. Математические изыскания, которые не имели экспериментального подтверждения, воспринимались всего лишь игрой разума. Конечно, почтенную майстерин Гаусс никто не осудил бы за подобное развлечение, но не раз и не два она встречалась с настойчивыми просьбами не отвлекать внимание коллегии от по-настоящему важных научных проблем и ни в коем случае не вовлекать в столь специфическую деятельность лисентиаров и студентов. Поддерживал её лишь Эрсин, который ничего не смыслил в физике эфира и артефакторике, но честно пытался вникнуть, пусть и без особых успехов.

“Делай то, что считаешь необходимым. Если твоя теория верна, рано или поздно ты… ну, или кто-то ещё из вашей коллегии докажет её. Не сомневайся, истина обязательно станет всем очевидна,” — так, помнится, Илаи сказал ей. Авиар не мог оценить работу майстерин с научной или хотя бы математической точки зрения, но верил Рубидии и в Рубидию столь же сильно, как и четверть века назад, когда первым согласился на невиданный эксперимент майстера Татлина.

Кроме Эрсина — почти никто из тех, с кем она поделилась своей теорией. Но сейчас адмирал отправился в Сильту, будь она вместе с Телимом трижды проклята, и оставалось только ждать. Ждать, ждать и стараться не думать о посторонних вещах слишком много хотя бы во время лекции. Пальцы майстерин уверенно держали мел и чертили знакомые формулы, которые она привычно выводила и объясняла, и никто так и не заметил её беспокойства. А потом, после лекции, её и вовсе увлекли вопросами об эфирных токах в цепочечно-плётеных конструкциях, и она ненадолго забылась в работе. Её волнение

стихло, чтобы поднять голову лишь вечером, когда мальчишка-газетчик сунул ей вечерний выпуск со срочными новостями из Сильты.

В рыжем свете уличных фонарей Рубидии хватило лишь выцепить взглядом заголовок, чтобы на миг оцепенеть.

“Катастрофа под Нердином”. Нердин — важнейший транспортный узел в Сильте, который должны были захватить деймарские авиары. Если…

Нет. Не думать. Не думать. Не думать.

Сердце оглушительно грохотало где-то в ушах, отбивало одно единственное имя. Эрсин.

Не думать.

Стиснув зубы, она поднялась по лестнице, не с первого раза попав ключом в замочную скважину, подрагивающей рукой повернула его, зажгла лампу и вчиталась в статью. Буквы расплывались, и Рубидии хотелось бы обвинить во всём ослабленные ритуалом глаза с нечеловеческими двойными зрачками, но буквы вновь и вновь складывались в одни и те же беспощадные слова. Захват Сильты провален… Сражение под Нердином проиграно… Отряд авиаров разбит… Адмирал Илаи… погиб?! Нет, пока неизвестно… пропал без вести, тело и крылья не найдены.

…Всё кончено.

Майстерин бессильно сползла по стене на пол. Всё было кончено.

Эрсина Рубидия впервые встретила в лаборатории майстера Татлина, когда тот внезапно пригласил свою ассистентку в экспериментальный корпус поздно вечером. Туманная записка, начертанная быстрым неразборчивым почерком, заставила тогда ещё лисентирин Гаусс сорваться с места и примчаться в здание коллегии быстрее, чем когда-либо. Она боялась, что с прототипом их крыльев что-то случилось, что какой-то артефакт оказался неисправен, что коллеги из соседних комнат случайно их затопили или устроили пожар… что угодно плохое. А оказалось, что майстер нашёл наконец им добровольца, готового испытать крылья и поучаствовать в их опытах, рискнув здоровьем и разумом. Молодой человек, подтянутый и стройный, хоть и не слишком высокий, мягко улыбнулся ей — или немного в пустоту? кто знает… — при встрече почти одними глазами, серо-голубыми как весенний лёд, но от этой неуловимой улыбки в ту ночь у Рубидии потеплело на душе. Русый и белокожий, юноша представился Эрсином Илаи и оказался лейтенантом третьего авиационного батальона Деймарской Императорской армии. Авиатор, с детства грезивший о небе и готовый ради него на любой риск.

Майстер Татлин, чрезвычайно довольный собой, тут же обрадовал свою лисентерин, что ей предстоит доработать модель эфирных потоков, которые должны соединить будущие крылья с телом и разумом пилота, специально под их гостя, а дальше им займутся целители. Только в тот момент Рубидия осознала, насколько велика ответственность, возложенная на неё майстером. Молодой офицер едва ли был старше самой лисентирин, но от её расчетов и знаний зависело, выживет ли Эрсин Илаи или нет и останется ли после эксперимента в здравом рассудке. Она сомневалась, стоит ли вообще браться за это дело, но сам Илаи подтолкнул её и помог решиться. То ли он уже в довольно юные годы обладал странной проницательностью, то ли Рубидия в молодости не умела владеть собой и скрывать истинные чувства, но Эрсин явно почувствовал её сомнения и невозмутимо, будто не он сейчас соглашался на невиданный эксперимент, сказал ей:

— Не сомневайтесь, госпожа Гаусс. Всё в руках Творца, я готов на него положиться, и вы тоже полагайтесь. Сейчас у вас с уважаемым майстером есть шанс совершить невозможное, и поэтому я хочу рискнуть собственной жизнью и довериться вам. Не волнуйтесь, я понимаю, что со мной может случиться, но ничуть в вас не сомневаюсь. Просто попытайтесь, просто сделайте всё, что нужно — во имя Деймара и вашей науки.

И столько необычайной уверенности и порождённого ей спокойного бесстрашия слышалось в его словах и чудилось в несокрушимом льде глаз, что у Рубидии тогда мурашки пробежали по коже. Эрсин Илаи, казалось, действительно знал, какой будет его смерть и когда назначен его последний час, и потому он не боялся собственной кончины. Но и в те годы, и во все следующие его пугающий фатализм скорее притягивал, чем отталкивал, и сначала лисентирин, а позже уже майстерин Гаусс находила Эрсина вполне интересным и даже обаятельным мужчиной, пусть и со своими странностями, к которым вполне можно было привыкнуть. Находила… когда-то очень давно, почти двадцать лет назад…