Чтение онлайн

–  Насколько я понимаю, вы хотите стать жокеем, - заметил я.

–  Намерен.

Я неопределенно кивнул.

–  Нельзя стать хорошим жокеем без особой старательности, - сказал я, придав голосу оттенок покровительственного поучения.

Он тут же уловил, и такой тон ему не понравился. Славно. Но, в сущности, только такое вот слабое, как булавочный укол, сопротивление я и мог ему оказать и на его месте воспринял бы это как свидетельство полной капитуляции.

–  Я привык добиваться успеха, - сказал он.

–  Как мило, - ответил я сухо.

Итак,

полное взаимное неприятие. Я почувствовал, что его мотор заработал на максимальных оборотах, похоже, он мысленно готовится вступить в схватку, которую, как он считал, уже выиграл за него отец.

–  Я приступаю немедленно, - заявил он.

–  Сейчас у меня вечерний обход конюшен, - сообщил я непререкаемым тоном.
– Если вы подождете, мы обсудим ваше положение, когда я закончу.
– Я наклонил голову, отмерив ровно столько вежливости, сколько полагается любому, равнодушно отвернулся и не спеша направился к Этти, не дожидаясь, пока он ринется в бой.

Мы методично обошли все конюшни, коротко обмениваясь мнениями об успехах каждой лошади и вырабатывая рабочую программу на следующее утро, и под конец добрались до четырех наружных денников, из которых теперь были заняты только три, а четвертый, пустой, напоминал, что здесь уже не будет Мунрока.

«Мерседес» все еще стоял на дорожке, Ривера и шофер сидели в машине. Этти бросила взгляд в их сторону и проявила законное любопытство:

–  Кто такие?

–  Новый клиент, - коротко ответил я.

Она удивленно подняла брови домиком:

–  Но вы же могли бы не держать его в ожидании!

–  Этот клиент, - заверил я ее с унылой иронией, понятной мне одному, - никуда не денется.

Но Этти знала, как следует вести себя с новыми клиентами: не годится заставлять их дожидаться в машине. Быстро пройдя со мной по последним трем денникам, она поторопила меня вернуться к «мерседесу». Завтра, вне сомнений, она не будет столь ревностной.

Я открыл заднюю дверцу машины и сказал ему:

–  Пройдите в контору.

Он молча последовал за мной. Я включил обогреватель, уселся за стол в кресло Маргарет и указал на вращающееся кресло напротив. Из этого он не стал делать проблемы, просто сел куда я предложил.

–  Итак, - начал я допрос, - вы хотите приступить к работе завтра?

–  Да.

–  В каком качестве?

Он заколебался.

–  Как жокей.

–  Ну, что вы, - вполне резонно ответил я.
– До скачек еще далеко. Сезон начнется только недели через четыре.

–  Это мне известно, - сказал он внушительно.

–  Я имел в виду вот что: кем вы хотите работать в конюшне? Будете ли ухаживать за двумя лошадьми, как другие?

–  Конечно нет.

–  Что же тогда?

–  Я буду упражняться в верховой езде, два-три раза в день. Каждый день. Я не буду чистить денники или таскать сено. Я хочу только ездить верхом.

Какой неслыханной популярностью он будет пользоваться у Этти и других конюхов. Помимо всего прочего, мне предстояло еще преодолеть сопротивление персонала, или, выражаясь образно, подавить бунт на корабле, и в самое неподходящее

время. Кто же станет вместо него убирать навоз и чистить лошадь, чтобы полюбоваться, как на ней скачет Ривера.

Однако спросил я только о том, какой у него опыт.

–  Я умею ездить верхом, - бесстрастно ответил он.

–  На скаковых лошадях?

–  Я умею ездить верхом.

Это мы уже проходили. Я пошел по новому кругу:

–  Вы принимали участие в каких-нибудь скачках?

–  Я участвовал в любительских скачках.

–  Где?

–  В Италии и в Германии.

–  Выиграли хоть раз?

Он сверкнул на меня черными глазами:

–  Я одержал две победы.

Уже кое-что. По меньшей мере, это означает, что он может удержаться в седле. Сама по себе победа, в данном случае, ничего не значила. Его отец был способен подкупить фаворита и испортить лошадь соперника.

–  Но теперь вы хотите стать профессионалом?

–  Да.

–  Тогда мне надо подать заявку на лицензию для вас.

–  Я могу сам.

Я покачал головой:

–  У вас должна быть лицензия ученика, и обратиться за ней придется мне.

–  Я не хочу быть учеником.

Я объяснил с величайшим терпением:

–  Не став учеником, вы не сможете требовать скидки на вес. В Англии в простых скачках скидку на вес предоставляют только ученикам. Без скидки на вес владельцы лошадей будут протестовать против вашего участия в скачках. А тогда можете поставить крест на своей затее.

–  Мой отец… - начал он.

–  Ваш отец может грозить до посинения, - прервал я.
– Я не могу заставить владельцев нанять вас, я могу только убеждать их. Без скидки на вес их ни за что не убедить.

Он обдумывал мои слова, лицо не выражало ничего.

–  Мой отец, - сказал он, - говорил мне, что любой может обратиться за лицензией и для этого нет необходимости становиться учеником.

–  Теоретически это верно.

–  Но практически нет.
– Это была скорее констатация факта, чем вопрос: он ясно понял, что я сказал.

Я размышлял: а так ли уж серьезны его намерения? А что, ведь может случиться, что, прочитав Акт об ученичестве, он поймет, с чем связался, и просто исчезнет вместе со своей машиной раз и навсегда. Я порылся в одном из аккуратных ящиков стола Маргарет и вытащил копию отпечатанного договора.

–  Вам нужно подписать это, - сказал я небрежно и ротянул ему договор.

Он прочитал не моргнув глазом, а имея в виду, что именно он читал, можно было только изумляться его выдержке.

Знакомые слова рысью пронеслись в голове: «… Ученик будет верно, усердно и честно служить Мастеру, повиноваться ему и выполнять все его законные требования… и не будет отказываться от службы у Мастера, и не станет разглашать секретов, которыми обладает Мастер… и будет отдавать Мастеру все деньги и другие вещи, которые он получит в руки за выполненную работу… и во всех делах и обстоятельствах по доброй воле станет вести себя и поступать так, как положено истинно верному и преданному Ученику…»